Читаем Грезы Февра полностью

Как хотелось Маршу рассказать им все, как он и намеревался сделать поначалу, чтобы вместе принять какое-то решение, но времени не было, все закрутилось так быстро, и сегодня вечером к ужину на борту парохода ожидалось прибытие Деймона Джулиана. Времени на разговоры с Волосатым Майком и Джонатаном Джефферсом не оставалось, не было времени на объяснения и убеждения, на разрешение сомнений и ответы на вопросы, которые неминуемо последовали бы. Так что вечер Эбнеру Маршу предстояло провести в одиночестве, почти в одиночестве. В комнате с ними, народом ночи, будут он да Джошуа. Джошуа Марш не причислял к разряду всех остальных. Джошуа сказал, что все пройдет отлично, у него при себе будет его напиток. Джошуа был полон надежд и ожиданий. Но Эбнера Марша мучили сомнения.

На «Грезах Февра» было тихо и спокойно. Корабль выглядел почти покинутым. Всех, кого можно, Джошуа отправил на берег. Такое положение вещей не устраивало Эбнера Марша, однако с Джошуа не поспоришь, если он принял какое-то решение. Стол в кают-компании был накрыт. Дым, пар, сгущающиеся на горизонте тучи – все это способствовало тому, что льющийся в главный салон через витражные стекла окон в потолке свет казался тусклым, мрачным и безрадостным. В салоне, да и на пароходе в целом сумерки уже наступили. Ковры выглядели почти черными, в зеркалах колыхались тени.

За длинной стойкой бара из черного мрамора перемещалась фигура человека, занятого мытьем стаканов. Но даже он казался выгоревшим, бестелесным. Марш тем не менее кивнул ему и проследовал на камбуз, расположенный ближе к корме, непосредственно за рулевой рубкой. За ее дверью кипела работа. Два юных помощника Тоби помешивали что-то в больших медных чанах и утятницах, в то время как официанты слонялись без дела и подшучивали друг над другом.

По запаху Марш определил, что в огромных духовках поспевают пироги. У капитана тотчас потекли слюнки, однако он, полный решимости, прошел мимо.

Тоби резал цыплят в правом отсеке камбуза, где вдоль стен стояли клетки с курами, голубями, кроликами, утками и прочей живностью. Птицы создавали страшный гвалт. Когда Марш вошел, Тоби поднял голову. У его локтя лежали три обезглавленные тушки, четвертого цыпленка, оказывавшего ему отчаянное сопротивление, кок держал перед собой на колоде. В другой руке он сжимал тесак.

– Капитан Марш! – с улыбкой воскликнул Тоби и точным ударом опустил тесак. Тот глухо стукнул. Брызнула кровь, обезглавленная курица судорожно соскочила с колоды, когда хватка кока ослабла. Его сильные черные руки были покрыты кровью. Он вытер их о передник. – Чем могу помочь?

– Я просто хотел сказать, чтобы сегодня, когда ужин будет готов, ты покинул пароход, – предупредил Марш. – Как только подашь нам все, уходи и уводи с собой своих поварят и официантов. Ты меня понял, да? Слышишь, что я говорю?

– Конечно, слышу, капитан, – с улыбкой произнес Тоби. – Конечно, непременно. Хотите посидеть в тесном кругу?

– Тебя это не касается, – отрезал Марш. – Как только закончишь работу – сразу на берег.

Он повернулся в сторону носа и собирался было уже уйти, но что-то заставило его обернуться.

– Тоби…

– Да, сэр?

– Ты знаешь, что рабство никогда мне не нравилось, хотя я открыто никогда не выступал против. Я бы подал свой голос против, если бы чертовы аболиционисты не были такими набожными. Последнее время я много думал об этом и теперь хочу сказать, что, похоже, они правы. Нельзя относиться к другим людям так, словно они не люди вовсе. Понимаешь, о чем я? Рано или поздно это кончится. Было бы лучше, если бы все закончилось миром, но пусть все закончится, даже если прольется кровь и будут полыхать пожары, понимаешь меня? Главное, набраться терпения и ждать, хотя надо быть готовым ко всему. Многое в мире устроено несправедливо. Но всему приходит конец.

Тоби недоуменно смотрел на него и рассеянно вытирал о передник руки, машинально водя ими вперед и назад, вперед и назад.

– Капитан, – тихо сказал он, – вы говорите как аболиционист. А это рабовладельческая страна, капитан. За такие слова вас могут убить.

– Возможно, Тоби. Я просто сказал, что думаю.

– Старый Тоби считает, что вы правильно поступили, капитан Марш, когда дали мне свободу. Так что теперь я могу для вас готовить.

Эбнер Марш кивнул.

– Не мог бы ты принести мне с камбуза нож? Только ничего никому не говори, ладно? Просто принеси мне хороший, острый нож. Лучше такой, чтобы можно было засунуть его в сапог. Ну что, принесешь?

– Да, сэр, капитан Марш, – сказал Тоби. Глаза на морщинистом черном лице слегка прищурились. – Конечно, сэр. – И он побежал выполнять просьбу.

Следующие два часа Эбнер Марш при ходьбе постоянно ощущал нож, засунутый за кожаное голенище сапога. К тому времени, когда стемнело, он почти забыл о его существовании, так как уже привык к новому для себя ощущению и чувствовал себя гораздо спокойнее.