– Капитан Йорк, не хочу вас обидеть, негры боятся и вас тоже, особенно теперь, когда вы собираетесь отправиться туда.

– Они думают, что вы один из них, – вставил Джеб. – Вы и ваши друзья хотите заманить нас туда, к другим. Из их рассказов следует, что те люди днем не выходят, капитан, вы, как известно, тоже. Конечно, я и Тоби думаем иначе, но у остальных другое мнение.

– Скажите им, что за время пребывания в том месте они получат удвоенное жалованье, – сказал Марш.

Тоби, не отрывая от пола глаз, покачал головой:

– Деньги их не интересуют. Они просто сбегут, и все.

Эбнер Марш выругался.

– Джошуа, если ни деньги, ни Волосатый Майк не способны повлиять на них, они туда не пойдут. Нам придется всех уволить и нанять новых кочегаров, матросов и грузчиков, а если так, понадобится дополнительное время.

Валерия подалась вперед и положила ладонь на руку Йорка.

– Прошу тебя, Джошуа, – тихо произнесла она. – Послушай их. Это знак свыше. Мы ведь не собирались туда отправляться. Давай вернемся в Сент-Луис. Ты обещал показать мне Сент-Луис.

– Я сдержу обещание, – сказал Джошуа, – но только после того, как закончу свои дела. – Он хмуро посмотрел в сторону Тоби и Джеба. – Конечно, на Кипарисовый причал я могу попасть и по суше. Наверняка так будет проще и быстрее. Но меня это не устраивает, джентльмены. Этот пароход мой или нет? Капитан я или нет? Я не потерплю, чтобы моя команда мне не доверяла. Я не хочу, чтобы мои люди меня боялись. – Йорк с громким стуком положил томик стихов на стол. Было видно, что он расстроен. – Разве я сделал тебе что-то плохое, Тоби? Разве я плохо обращался с тобой или другими? Чем я заслужил ваше недоверие?

– Ничем, сэр, – тихо согласился Тоби.

– Ничем, говоришь… И в награду за это они собираются оставить меня?

– Так точно, сэр. Боюсь, что так, капитан, – снова согласился Тоби.

Джошуа Йорк решительно распрямился.

– А если я докажу, что я не тот, за кого они меня принимают? – Он посмотрел на Тоби, а потом перевел взгляд на Джеба. – Если увидят меня в дневное время, они станут доверять мне?

– Нет, – запротестовала Валерия. Вид у нее был испуганный. – Джошуа, ты не можешь…

– Могу, – заявил он, – и сделаю так. Ладно, Тоби?

Кок поднял голову, посмотрел Йорку в глаза и медленно кивнул.

– Что ж, может быть. Если они увидят, что вы не…

Джошуа какое-то время пристально разглядывая чернокожих визитеров.

– Очень хорошо, – проговорил он наконец. – Завтра я вместе с вами пообедаю. Поставьте для меня приборы.

– Будь я проклят, – пробормотал Марш.

Глава тринадцатая

На борту парохода «Грезы Февра»

Новый Орлеан, август 1857 года

К обеду Джошуа вышел в белом костюме, и Тоби превзошел самого себя. Весть о предстоящем событии облетела весь пароход, поглазеть на Йорка собралась практически вся команда «Грез Февра». По салону то и дело сновали официанты, опрятные и одинаковые в безупречных белых куртках. На больших подносах в фарфоровой посуде они доставляли в кают-компанию дымящиеся блюда, приготовленные коком. Там был и черепаховый суп, и салат из омаров, фаршированные крабы и фаршированный хлебец, устричный пирог и свиные отбивные, черепашье мясо, цыплята табака, репа и фаршированный перец, ростбиф и телячьи котлеты, ирландский картофель и зеленая кукуруза, морковь и артишоки, бобы и фасоль, а также всевозможные булочки и хлебцы, вино и крепкие спиртные напитки из бара, свежее молоко из города, бруски масла, а на десерт сливовый пудинг и лимонный пирог, воздушные пирожные и бисквит с шоколадной глазурью.

Эбнер Марш никогда в жизни не ел лучше.

– Черт, – заметил он Йорку, – почему бы тебе не обедать почаще, чтобы мы могли так питаться каждый день?

Сам Джошуа к еде едва прикоснулся. В ярком свете дня он казался совсем другим человеком, стал как-то меньше, незаметнее. Его бледная кожа в свете дня приобрела нездоровый, землистый, как выразился бы Марш, оттенок. Движения Йорка казались замедленными, будто во сне, иногда резкими. От присущей ему грации и силы словно ничего не осталось. Но самое главное отличие заключалось в его глазах. Под широкими полями белой шляпы, которую он надел, глаза выглядели усталыми, смертельно усталыми. Зрачки уменьшились до черных точек, не больше булавочной головки. Серая радужка стала бледной, почти бесцветной, лишившись яркости, которую раньше отмечал Марш.

Но он был там, и это все меняло. Йорк вышел из каюты в разгар дня, прошел по открытым палубам, спустился по трапу и на глазах всей команды сел к столу. Теперь, когда на Джошуа и его белый костюм струился солнечный свет, все сплетни и страхи, порождаемые его ночным образом жизни, казались ужасно глупыми.

Большую часть обеда Джошуа хранил молчание, однако на вопросы, которые ему время от времени задавали, отвечал вполне логично, изредка во время застольной беседы он бросал свои собственные реплики. Когда принесли десерт, он отставил тарелку в сторону и устало положил на стол вилку.

– Попросите Тоби выйти, – сказал он.

Из камбуза, припорошенный мукой, вышел кок: