Люди наблюдали за ним из своих окон, со своих ажурных балконов. Он чувствовал на себе их взгляды. Мужчины боялись его, а женщин влекла к нему какая-то непреодолимая темная сила. Скользя беззвучно по каменному тротуару, он преследовал их в темноте, слышал лихорадочный стук, топот их шагов, тяжелое дыхание. Под неверным светом уличного масляного фонаря он поймал щеголеватого молодого человека и со смехом разорвал ему горло. Издали за ним наблюдала креолка знойной красоты. Он начал преследовать ее. Она бежала по темным аллеям и тесным дворикам. Наконец на одном дворе, освещенном факелом в изящной оправе, креолка остановилась и повернулась к нему лицом. Она немного походила на Валерию. Ее фиалковые глаза были полны огня. Он приблизился к ней, опрокинул навзничь и взял ее. Кровь креолки была такой же горячей и сытной, как и их пища. Ночь принадлежала ему, и все другие ночи в его вечной жизни. Отныне им владела жажда крови.

Когда Мрачный Билли пробудился, то почувствовал, что горит, как в огне. Он дрожал, и простыни его были мокрыми.

Глава седьмая

Сент-Луис

Июль 1857 года

Пароход «Грезы Февра» оставался пришвартованным в Сент-Луисе на протяжении двадцати дней.

Для всей команды, за исключением Джошуа Йорка и его странных спутников, наступило горячее время. С самого раннего утра Эбнер Марш был на ногах и занимался делами. В десять часов он уже шагал по улицам города, заходил к грузоотправителям и владельцам отелей и рекламировал свое судно, стараясь заключить сделку. Он получил пачку рекламных листовок, отпечатанных специально для «Грез Февра», и нанял мальчишек, чтобы те расклеили их по всему городу. Посещая лучшие закусочные и рестораны, Марш повсюду рассказывал историю о том, как «Грезы Февра» обставил «Южанина». Делал он это намеренно, чтобы заставить горожан говорить о себе. В трех местных газетах капитан даже поместил рекламные объявления.

Новые лоцманы, которых Эбнер Марш нанял для проведения судна по нижнему участку реки, прибыли на «Грезы Февра», как только пароход пришвартовался в Сент-Луисе. Они потребовали, чтобы с ними рассчитались за то время, пока они сидели сложа руки в ожидании его прихода. Рулевые всегда стоили недешево, особенно если речь шла о профессионалах такого класса, какими были эти двое.

Но Эбнер Марш не пожалел на них денег, поскольку для своего нового судна хотел самого лучшего. Получив жалованье, новые рулевые продолжали бить баклуши; на реке существовал такой закон: рулевые получали полный заработок в течение всего срока найма, хотя пальцем не шевелили до тех пор, пока судно не отправлялось в плавание. Выполнять какую-либо другую работу они считали ниже своего достоинства.

Однако те два рулевых, которых нанял Марш, отличались собственным стилем бить баклуши. Щеголеватого вида Дэн Олбрайт, чопорный и молчаливый, поднялся на борт в первый же день, когда «Грезы Февра» вошел в порт. Он осмотрел судно, ознакомился с машинным отделением, рулевой рубкой. Удовлетворенно кивнув, Олбрайт тотчас удалился в предназначенную для него каюту и принялся там обустраиваться. Дни он проводил, читая книги из хорошо укомплектованной библиотеки парохода. Иногда в кают-компании на пару с Джонатаном Джефферсом он развлекался игрой в шахматы, хотя последний неизменно обыгрывал Олбрайта.

Карла Фрамма, напротив, всегда можно было отыскать в бильярдной где-нибудь на берегу реки. В широкополой фетровой шляпе, рулевой широко улыбался своей кривозубой улыбкой и хвастался, что он и его новый корабль обставят на реке всех и каждого. Репутация у Фрамма была скандальная. Он любил шутить, что в Сент-Луисе у него одна жена, вторая – в Новом Орлеане и третья – в Натчезе-под-холмом.

Времяпрепровождение рулевых не очень занимало Эбнера Марша, он был слишком занят то одним делом, то другим, чтобы волноваться на этот счет. Марш почти не виделся ни с Джошуа Йорком, ни с его друзьями, хотя знал, что тот часто предпринимает долгие ночные прогулки в город, беря с собой Саймона, молчаливого своего спутника. Саймон также учился смешивать напитки, поскольку Йорк поделился с Маршем соображением, что по пути в Новый Орлеан намерен использовать его в качестве ночного бармена.

С партнером Марш регулярно встречался за ужином в большой кают-компании, где собирались и остальные офицеры. После этого Йорк удалялся к себе или отправлялся в судовую библиотеку, где его ждали газеты, ежедневно доставляемые увесистыми кипами с приходящих в порт пароходов. Однажды Йорк объявил, что собирается пойти в город, чтобы послушать группу исполнителей. С собой он пригласил Эбнера Марша и других офицеров, но Марш от столь любезного предложения отказался, и Йорку пришлось идти с Джонатаном Джефферсом. Отклонив предложение, Марш пробормотал Волосатому Майку Данну:

– Стихи, пьесы… а потом начинаешь гадать: куда течет эта проклятая река?

Позже Джефферс начал учить Йорка играть в шахматы.

– У него незаурядный ум, Эбнер, – через несколько дней сообщил Джефферс Маршу. Было утро их восьмого дня в Сент-Луисе.

– У кого?