– Это не «Б. Шредер», – вдруг сказал Марш. – Его строили в Нью-Олбани примерно в то же время, когда мы строили «Грезы Февра». – Он почесал затылок.

– А последнее судно! – Грув указал пальцем. – Взгляните на инициалы, капитан. Г. Ф. Может, под ними скрываются «Грезы Февра»?

– Может быть. – Марш начал вслух произносить имена: – Г. Ф. Хекинджер. Куин-Сити. Ози… – Это было трудное. Он порадовался, что ему не требовалось произносить его по буквам. – О‑зи-ман-ди-ас.

И тогда медлительный ум Эбнера Марша, который никогда ничего не забывал, выдал ответ – с легкостью, с какой река выбрасывает на берег плывущую корягу. Над этим словом не так давно он уже ломал голову, листая книжку.

– Минутку. – Марш поднялся и быстро зашагал в свою каюту. Книги лежали на дне одного из ящиков комода.

– Что это? – спросил Грув капитана, когда тот вернулся.

– Дурацкие стихи, – ответил Марш.

Он полистал Байрона, но ничего не нашел там, тогда переключился на Шелли. Искомое лежало перед глазами. Марш откинулся на спинку стула, нахмурился и снова перечитал.

– Капитан, – тронул его Грув.

– Послушайте вот это, – сказал Марш и прочел вслух:

– Что это?

– Стихотворение, – сказал Эбнер Марш. – Дурацкое стихотворение.

– И что оно означает?

– Оно означает, – сказал Марш, закрывая книгу, – что у Джошуа депрессия от поражения. Хотя причину этого вы пока не поймете, мистер Грув. Важно одно: предмет нашего поиска носит название «Озимандиас».

Тогда Грув протянул ему другой листок бумаги.

– Я выписал сюда из газет еще кое-какие сведения, – пояснил он и прищурился, чтобы разобрать собственный почерк. – Давайте посмотрим. Этот Ози… Ози, как там бишь его, обслуживает линии Натчеза. Хозяина зовут Дж. Энтони.

– Энтони, – повторил Марш. – Черт! Второе имя Джошуа – Энтони. Натчез, говорите?

– Натчез – Новый Орлеан, капитан.

– Мы останемся здесь на ночь. Завтра с рассветом тронемся в Натчез. Вы меня поняли, мистер Грув? Не хочу терять ни минуты светового дня. Чтобы с восходом солнца наши паровые котлы уже вовсю работали и мы были готовы к путешествию.

Может, у бедного Джошуа и не оставалось ничего, кроме отчаяния, но Эбнер Марш чувствовал, что настроен куда решительнее. Ему предстояло свести кое с кем счеты, а потом, когда он покончит с этим, от Деймона Джулиана не останется ничего, как и от той дурацкой статуи.

Глава двадцать третья

На борту парохода «Эли Рейнольдз»

Река Миссисипи, октябрь 1857 года

В ту ночь Эбнер Марш не спал. Длинные часы темного времени суток он провел в своем кресле на штормовом мостике, сидя спиной к смутным огням Виксбурга, лицом к реке. Ночь была прохладной и тихой, вода походила на черное стекло. Временами в поле зрения в венце огней, дыма и искр возникал какой-нибудь пароход, нарушая тишину всплесками воды. Пароход швартовался у причала или проходил, звук его гудка угасал вдали, и безмолвная темнота снова поглощала округу. Над водой серебряным долларом висел месяц. Эбнер Марш прислушивался к вечному говору реки, на фоне которого звучали натужные скрипы старушки «Эли Рейнольдз», случайные голоса или звуки шагов, обрывки песни, доносившиеся со стороны Виксбурга. Река катила свои воды на юг, билась о борт судна, словно хотела увлечь его за собой дальше на юг, туда, где ждали его люди ночи и «Грезы Февра».

По странной причине Марш чувствовал себя преисполненным ночной красоты и той темной прелести, которая так трогала хромого британца Байрона. Капитан прислонил спинку стула к старому колоколу и устремил взгляд на луну, звезды, реку, подумав, что, возможно, ему в жизни выпал последний момент тишины и покоя. Потому что завтра или послезавтра он непременно найдет «Грезы Февра», и летний кошмар может начаться сызнова.

В голове теснились дурные предчувствия, воспоминания и картины. Перед мысленным взором все еще стоял Джонатан Джефферс с тростью-шпагой, такой задиристый и самоуверенный и ставший таким беспомощным, когда Джулиан налетел на его клинок. В ушах еще звучал хруст шеи клерка, когда рука Джулиана сжала ее. Марш никак не мог забыть, как сорвались и золотой искрой упали на палубу очки мистера Джефферса, издав при ударе еле слышный звук.