Читаем Грешница полностью

И вообще, человека, который нанимает в таком количестве каких-то дикарей, даже без этой странной раны «на охоте», можно с уверенностью назвать по меньшей мере легкомысленным. К тому же за те-годы, что Синджин привозил с собой на охоту множество всякого народу и того и другого пола, прислуга перестала удивляться непредсказуемым выходкам своего хозяина.

Вся следующая неделя прошла в постоянной заботе о ране Синджина. Благодаря неусыпному вниманию, непрекращающимся припаркам из ромашкового масла, чесночного сока, листьев шалфея и тысячелистника, благодаря питательным напиткам, которые вливались ему прямо в горло, примочкам из тимьянового масла, которые накладывались на его гноящиеся раны, состояние Синджина стабилизировалось. А опиум уменьшал его страдания, в то время как Саар, Сенека и Челси попеременно дежурили у постели больного.

В обед, на восьмой день после их приезда в Хаттон, Синджин впервые пришел в себя и заговорил со своим другом Сенекой.

— Я так полагаю, что самое худшее уже позади, — произнес он, несколько растягивая слова. Его еще слабая улыбка и привычная дерзость — это было так трогательно. А глаза его, еще, правда, несколько затуманенные опиумом, светились уже не лихорадочным, а здоровым, радостным огоньком.

— Тебе виднее, — ответил Сенека, однако не замедлил потрогать его лоб. — Лучше, — коротко заметил он. — По всей видимости, лихорадка уже прошла.

— Мне нужно поесть, — тут Синджин улыбнулся, — а женщины пусть придут чуть попозже…

— Твои дела идут на лад, — улыбнулся Сенека, — но, на мой взгляд, этот шажок стоит сделать в свое время.

Синджин рассмеялся, причем это был смех уже практически здорового человека.

— Только при условии, что этим шажком будет ростбиф, картошка и зеленый горошек.

— А где мы? — вдруг спросил он, пытаясь таким образом выяснить, кто же здесь повар.

— Мы в Хаттоне.

— Далеко от Лондона.

— Зато близко к Рэтрей Хеду.

Сенека заметил, что у Синджина мгновенно изменилось выражение лица. Улыбки как не бывало.

А я уж было забыл про это, — сказал он. Когда он попытался приподнять левую руку, голос его вдруг задрожал и лицо исказилось от боли. — Сколько это продолжалось?

— Две недели. Одна из них в дороге.

— Челси тоже была в Рэтрее, или мне это приснилось?

— Она провела нас в рыбачью сторожку.

— Значит, мне следует поблагодарить ее. — Но в его голосе не было тепла.

«За это и за то, что она помогла нам скрываться и после того, как мы покинули эту сторожку. По крайней мере, она заслужила это», — думал Сенека, а уж остальное было не ему решать.

— А может, не стоит…

— Может, и не стоит, — согласился Сенека.

— Я поблагодарю ее, но позже, когда вновь смогу встретиться с ней. — По его тону было видно, что он не собирается делать это в обозримом будущем.

— Она сейчас внизу.

Синджин закрыл глаза. Ему было тяжело думать о ней. К тому же он был еще не готов заниматься такими сложными и запутанными делами, какими были их отношения.

— Я не хочу ее видеть, — прошептал он. Ресницы его поднялись, и глаза гневно засветились. — Она чуть не убила меня.

— Ее отец чуть не убил тебя.

— Или кто-то из его прихвостней. Какая, черт возьми, разница, — с горечью продолжал он. — Не имеет значения, кто спустил курок. Это была папашина идея, и теперь не важно, кто стрелял в меня. Но благодаря моей «дражайшей супруге» я сейчас в дурацком положении. Скован по рукам и ногам до гробовой доски. И теперь она начинает торговать своим телом на Пиккадилли, так что, я думаю, парламент даст мне развод. Я сомневаюсь, что она настолько глупа, чтобы ждать, пока фортуна отвернется от меня. А я знаю — она отнюдь не глупа, — добавил он гневно. До нее еще никому не удавалось стать герцогиней Сет. — Однако ее отцу надо отдать должное. Только этот шотландский дикарь все еще считает женитьбу военной кампанией. — Сенека не стал обращать внимание Синджина на то, что преследование юной леди Челси не останется без последствий. «Но пускай выздоровеет, а там посмотрим».

Когда Сенека сказал Челси, что Синджин не желает ее видеть, она ответила:

— Хорошо. — И больше никаких вопросов, хотя она была его женой и могла потребовать объяснений.

— Однако передай ему, что, когда ему станет лучше, я все же хотела бы встретиться с ним, чтобы… выяснить… ситуацию. Еще скажу ему, что я постараюсь уговорить моих родственников больше не беспокоить его. Так и передай.

Всю следующую неделю она старалась держаться подальше от комнат Синджина. Любовь к лошадям тянула ее в конюшню, и она теперь много времени проводила с грумами. К тому же ее осведомленность в таком неженском деле импонировала бедуинам.

Но особое уважение к ней все же было вызвано ее необычайной храбростью той ночью в Рэтрее. У арабов смелость в большом почете, а юная герцогиня доказала свое бесстрашие. Ее сообразительность и хладнокровие спасли их от кровопролитного столкновения.