Читаем Грешница полностью

Синджин почувствовал, как пальцы женщины прикоснулись к его лицу, и застыл в удивлении. Они едва двигались. И он, мысленно благословив Господа, позволил ей продолжать это своеобразное исследование.

Синджину было приятно оказать ей маленькую услугу, в том случае, если представление о его внешнем виде уменьшит ее страхи.

Пальцы ее мягко ощупали каждую черточку его лица и слегка задержались около губ. Когда Челси поняла, что он улыбается, она нежно провела кончиками пальцев по его верхней губе И Синджин в немом ответе протянул свою ладонь к ее губам и обнаружил первую ответную улыбку. Он даже почувствовал слабое удовольствие, чего был начисто лишен в этих ночных «ритуалах». Синджин снова ощутил сладкий привкус ванили на ее губах, Челси ответила на поцелуй.

Эта маленькая победа принесла ему огромное удовольствие, даже несмотря на то, что Синджин знал: для бея — извращенца и импотента — они были всего лишь совокупляющимися животными. Челси очаровательно, волшебно контрастировала с другими наложницами в гареме — жадными до ласк и изощренно опытными в любви.

Медленно, шаг за шагом, поцелуями Синджин привел ее в возбужденное состояние. Дыхание Челси стало прерывистым, плечи обмякли в его объятиях. Синджин осторожно положил ее руки себе на плечи. Не сопротивляясь, она позволила ему слегка поменять положение, и эта уступка приятно возбудила его. Синджин мог бы возненавидеть эту физическую потребность, но он не мог контролировать свои импульсы, когда наложницы в гареме приводили его в возбуждение.

И в случае, если бы он вдруг отступил, сдержался, сделав над собой жестокое усилие, всевидящий бей непременно «обиделся» бы.

В тишине комнаты, в замкнутом мирке, где он теперь жил, чувственность Синджина обострилась до предела, и, когда он нежно прикоснулся к ее соску, звук короткого вздоха Челси задел его за живое. Женщина отвечала на его ласки.

Челси подумала, что ей не следовало бы чувствовать этот трепет, чувствовать, как кровь теплеет в жилах, как ее тело дрожит от возбуждения, причиной которому — незнакомый мужчина, да еще к тому же она не могла его видеть. Может быть, сексуальный инстинкт становится для нее навязчивой идеей, подобно другим женщинам гарема, мечтающим о любви днем и ночью? Но Синджин продолжал ласку, и горячая волна возбуждения затопила все здравые размышления. Челси не знала, что ей в щербет добавили немного возбуждающего. И нарастающая с каждым мгновением чувственность, потребность немедленно ответить на его ласки породила горячее желание, которое как бы таяло внутри ее тела. Там, где ее плоть соприкасалась с его сильными бедрами, Челси почувствовала вдруг теплую влагу.

Тогда она попыталась отодвинуться, испугавшись своей податливости, но Синджин не позволил ей этого и еще крепче прижался ртом к груди. Челси была у него в руках словно пленница; широкие ладони Синджина гладили ее спину. Неожиданно она издала восторженный сладострастный крик — в этот момент Синджин прикоснулся языком к ее лобку.

Он непременно узнал бы этот крик, тот же самый, что сливался с его собственным и эхом отдавался в Оакхэме, Хаттоне, Лондоне. До его сознания наконец-то дошла ужасная истина — еще секунда, и его сердце замерло в груди: руки Синджина пробежали по всему телу женщины, он узнал каждый его изгиб, всю обольстительную полноту его, осязал его скользящими пальцами. Наконец Синджин создал в воображении чувственный образ Челси. И сразу же его поразила отчаянная мысль о том, какой ужасной опасности она подвергалась.

Она пришла за ним, Синджин ни на секунду не сомневался в этом, и если до этого он не мог решить для себя, любит ли он жену, — теперь он знал это наверняка. Челси была здесь, с ним рядом. Сначала Синджина охватило чувство безмерного, слепого счастья, но уже в следующее мгновение он ужаснулся безграничной опасности ее положения.

Мысль о том, что Челси была схвачена и томилась в плену по прихоти бея, захлестнула его волной ужаса.

Такого ему еще не приходилось испытывать — даже в самые худшие моменты его жизни, даже под изощренной плетью Имира. Было известно, что бей убивает своих наложниц в случае, если они хоть чем-нибудь не угодили хозяину, и каждая минута пребывания в серале могла стоить Челси жизни.

— Мне это надоело. — В голосе бея, несмотря на приглушенный тон, звучало приказание хозяина.

Челси напряглась, смертельный холод сковал ее члены, и она задрожала.

«Способ одиннадцать», — подумал Синджин. Каждый вечер бей приказывал ему исполнять обязанности в той или иной позиции из «Благоухающих садов» ".

Да, в этот раз Синджин не был достаточно расторопным и быстрым с леди, как этого хотелось его развалюхе хозяину. И тот факт, что бей вдруг заговорил, указывал либо на очень сильную раздраженность, либо на «перебор» опиума, но никак не на благодушное настроение и образ мыслей.

И пока мозг Синджина пытался осознать и понять, наконец, что произошло, рука его автоматически схватила одну из больших диванных подушек, сваленных в изголовье. Нельзя было больше тянуть с «позицией одиннадцать».