Читаем Грешница полностью

- А я люблю пряники, - сказал Василий Тимофеевич. - Сейчас не хочешь - на обратный путь отсыплю: пожуешь.

- Коварен антихрист, - вдруг сказал из своего угла горбун; он смотрел прямо перед собой, длинные руки висели между коленями, - над святой книгой измывался.

Голос у горбуна был неприятный, скрипучий, холодящий сердце. Ксения испуганно взглянула на Василия Тимофеевича, придвинулась к нему.

- Коварен антихрист, - повторил брат Федор. - По Матвею и Марку, говорит, Христос был окрещен Иоанном Крестителем, а по Луке выходит, что Иоанн в тюрьме находился, и без него Христос крестился. Как же, дескать, так? Задавал он тебе такой вопрос? - Горбун обернулся к Ксении, будто пронзил ее глазами.

- Нет, - ответила она, чувствуя, как снова страх замораживает ее, нет, не говорил он этого.

- Не успел, значит. А хотел, знаю. Что господь в первый день сотворил свет, а солнце создал на четвертый день, - говорил?

- Говорил, - едва дыша, ответила Ксения.

- А! - вскрикнул горбун и взмахнул длинными своими руками. - А ты? Ты молчала? Не знала, ответить что? А говорил, как это кит мог проглотить Иону: глотка мала у кита? Говорил?

- Нет.

- Врешь. Не меня, господа обманываешь, а он ведь все знает.

- Не говорил, не вру я.

- Значит, не успел. Помешало что-то. Но найдутся другие, которые спросят... А говорил: почему господь призывает к любви, а в одном месте святого писания якобы требует возненавидеть и отца, и мать, и детей? Говорил?

- Говорил, - ответила Ксения, с ужасом подумав, что все известно богу и его проповедникам.

- И ты молчала? Так-то ты постигала мудрость святого слова! Так-то слушала проповеди святого брата Василия! Не нужен тебе господь. Не нужен. Врешь, дьявола ищешь, не бога! Иди от нас... Не хотим тебя...

- Не гневайся на нее, брат, - сказал Василий Тимофеевич и погладил Ксению по голове. - Знаю, праведность твоя возмущается при виде греха. Но много прощал ты людям, прости и ей. Мудро святое слово - многое она не постигла еще в свои годы. Придет время, и не искусит ее ни один обольститель глупыми речами. Прости ее, брат.

- Кроток ты, милосерден, - ответил горбун, смиренно наклонив голову. - Блаженны имеющие такого пастыря. Нет у меня к ней зла. Мне ли ее прощать, если ты простил.

- Ах, Ксюша, - сказал Василий Тимофеевич, ласково заглядывая в ее глаза, - молода ты, неопытна, доверчива - долго ли попасть тебе в паутину? Они, антихристы, хитры, говорю. Ищут в книге святой противоречия - и находят якобы, и радуются, и кричат, что ложно святое писание. А нет ведь никакого противоречия в слове божием. Сказано - "не любите мир". И значит, не люби, возненавидь даже отца, мать, если отвергли они имя божие.

- Вижу, вижу, - зловещим шепотом неожиданно сказал брат Федор. Он запрокинул голову, глядел куда-то в потолок. - Вижу, какая судьба ожидает тебя, раба божия.

Ксения охнула, прижалась к Василию Тимофеевичу. Он обнял ее, прошептал с застывшим лицом:

- Слушай, слушай, брат Федор редко пророчествует.

- Не сразу дьявол оставит тебя, - скрипуче шептал горбун, - долго ты будешь мучиться. Вижу человека, которого бог посылает тебе в мужья. Сердце твое еще закрыто для него - вижу. Господь соединяет вас, ибо господь лучше знает, где твое счастье. Ты не поняла милость господню, думала, жертву принесла, а угодила сама себе! Вижу радость в твоих глазах, смотрящих на мужа. Вижу: нет счастливее брака на земле.

Ксения плохо понимала, о чем вещает брат Федор, она дрожала, прижимаясь к Василию Тимофеевичу, и он ободряюще гладил ее по голове. Горбун замолчал, опустил голову. Василий Тимофеевич сказал благоговейно:

- И мне видение было, и мне была предсказана твоя судьба. Снова подтвердил господь свою волю через брата Федора. Удивительная забота господня о тебе, сестра.

Он помолчал, отхлебнул чай.

- Давай, помолимся, Ксюша, возблагодарим господа за его милосердие, сказал Василий Тимофеевич и сполз с дивана.

Ксения опустилась рядом с ним. Перед нею, глухо стукнувшись коленями об пол, упал горбун. Рубашка на его спине еще больше вздулась, словно от ветра. Ксения прикрыла глаза, зашептала молитву. И вдруг в ужасе отпрянула в сторону: кто-то почти над ее ухом хлопнул в ладоши.

- Что ж ты так испугалась, сестра? - улыбаясь, спросил Василий Тимофеевич. - Это брат Федор моль убил. Развелось моли большое количество.

А потом, ласково топая желтыми ботиночками в калошах, брат Василий гулял с Ксенией по двору, по чистенькому саду. Горбун сидел на ступеньках веранды, щурился от солнца. Когда они снова вернулись в комнату, Василий Тимофеевич торжественно сказал:

- А теперь, Ксюша, я должен передать тебе волю господнюю. Ты отдохнула с дороги, успокоилась и с ясным разумом примешь указание божие.

Холодно стало Ксении, она сцепила руки, сжалась.