Читаем Грешники полностью

Я родился на проспекте Просвещения. Во времена Александра Блока и Игоря Северянина это был престижный дачный поселок. К концу XX века Просвет превратился в петербургский Бронкс.

Главные рэп-группы страны живут в радиусе двух остановок вокруг моего дома. И самую первую рэп-студию в стране DJ Тенгиз открыл тоже на Просвете. Студия располагается в том доме, где двадцать лет назад жил первый мэр Петербурга Анатолий Собчак. Здесь у него родилась дочка, Ксения Собчак, и соседи еще помнят, как вечерами мэр выходил во двор, чтобы пластмассовой палочкой повыбивать коврик, висящий на покосившихся футбольных воротах.

Едва став мэром, Собчак съехал в центр. А я и до сих пор живу в том доме, в котором родился. Вся моя биография прошла на глазах у соседей. При встрече я всегда с ними здороваюсь.

Моя нынешняя подруга удивляется:

— Ты действительно знаком со всеми этими людьми?

Не знаю, как в ее районе, а на Просвете это нормально. При встрече люди здоровались, ходили друг к другу в гости и вечерами все вместе смотрели черно-белые телики.

Мама воспитывала нас с братом одна. Папа был подводник. Он на полгода уходил в боевой рейд, потом возвращался и изо всех сил отдыхал до тех пор, пока снова не уходил в плавание. А мама бегала, заботилась о детях, стояла в очередях, получала какие-то талоны на питание…

Брат старше меня на пять лет. Он рос более спокойным. Как-то по радио он услышал объявление о наборе в школу современного танца. Он загорелся и сказал, что непременно запишется, а я пошел с ним за компанию. Один из предметов в школе назывался «танец-рэп». Тогда это было дико модно. Мне только-только исполнилось 12 лет.

Преподаватель танцев оказался смешным мужчиной. У него были крашеные рыжие волосы и прическа «под горшок». В принципе он обучал совсем другим танцам — не тем, что нас интересовали. Зато именно в его школе я познакомился с парнем, который первый раз отвел меня на тусовку брейк-дансеров. Дальше танцам я учился уже там.

Я ходил на танцы в диско-клуб «Курьер», ДК Ленсовета и во Дворец молодежи. Схватывал я легко. Мог с ходу повторить любое движение. Скоро в этой тусовке я стал чуть ли не главной звездой. Танцевать в зале мне казалось тесно, и я постоянно вылезал на сцену.

* * *

Во Дворце культуры имени Ленсовета танцы проводились каждый уикенд. Я не пропускал ни одного вечера. Платить за вход мне было нечем. С хозяевами дискотеки я договорился, что стану танцевать на сцене, а они за это будут бесплатно меня пропускать. Профессиональных танцоров в те годы не было еще ни в одном клубе.

Вскоре я познакомился с DJ, работавшим на этих танцах. Оказалось, что мы соседи: парень жил за два дома от меня. Его звали Андрей Репников. Я стал ходить только на те танцы, где диджеил Андрей, я часами сидел у него дома, он перезнакомил меня со всей хип-хоп-тусовкой, и общался я теперь только с теми людьми, с которыми общался Андрей.

Это непонятно мне и до сих пор. Я был почти ребенок, а эти ребята — они были совсем взрослыми. Андрею было уже за двадцать. Его приятели делали самую современную музыку в стране, а я всего лишь умел красиво танцевать. Что за интерес был у них, чтобы общаться с маленьким пацаном?

Знаешь, иногда на улице или в кафе можно встретить семьи, глядя на которые сразу понимаешь: у них все хорошо. Ребенок любит родителей, а родители любят друг друга и при взгляде на ребенка всегда улыбаются. У меня в семье было не так. То есть в детстве это ощущение было… но, наверное, мне его не хватало. Папа в плавании, мама должна была выживать. Иногда мне начинало казаться, будто вот сейчас, в эту минуту, меня вообще никто не любит… никто-никто обо мне не думает… и мир рушился, и проще было, наверное, умереть. Я выбегал из дому на улицу и искал людей, рядом с которыми об этом можно было не думать.

* * *

Папа Андрея — довольно известный классический композитор. Но он жил отдельно, в другом городе, и квартира у Андрея всегда была свободна. Я заходил к нему с утра, будил его, и мы проводили вместе круглые сутки. Я постоянно был рядом.

Как-то мы зашли к DJ Майклу Пуго. Накануне Майкл купил в валютном магазине «Березка» пачку модных длиннющих папирос «Три богатыря». Он долго хвастался, какие эти папиросы длинные и классные, вертел пачку в руках, а потом сказал, что пора, наверное, и забить.

Прежде я много раз видел, как курят друзья моего брата. Но меня они никогда не угощали. Здесь на мой возраст никто не обращал внимания. Сама марихуана для меня была не важна — важно было то, что начиналось потом. Мы курили, пили пиво или чай — и без конца общались. Говорили друг с другом. Были вместе. Я наконец-то был счастлив.

Секс, кстати, был у меня тоже у самого первого в классе. Когда в ДК Ленсовета я выбирался на сцену и начинал танцевать, все девчонки в зале смотрели на это пораженными глазами. Как-то, протиснувшись поближе, одна из них сказала, что сегодня родителей дома у нее нет и, если я захочу, мы могли бы поиграть в игровую приставку Dendy.