Читаем Грешники полностью

Свои ощущения я помню прекрасно. Я умирал… я был уже почти мертв… и помню, что мне совсем этого не хотелось… но кто-то бросался и не давал мне умереть… а потом все равно наступал момент, когда я опять был не в состоянии выносить жизнь, которую вел.

Знаешь, проблема не в той девушке, и даже не в наркотиках. Проблема в том, что дальше жить нам обоим было просто незачем. Все было очень плохо и становилось еще хуже. А потом все стало так плохо, что хуже быть уже не могло.

Андрей «Князь» Князев (р. 1973) — лидер группы «Король и Шут»

Эту его девушку звали Анфиса. Они познакомились в клубе «Полигон», прямо на нашем концерте.

Когда Горшок привел ее первый раз, все разинули рты. Выбор был действительно отменный. Из девчонок, которые крутились вокруг группы, Анфиса была лучше всех. Таких девушек, как она, я вообще больше не видел.

Горшок начал с ней встречаться. После каждого концерта он ехал к ней. Так продолжалось пару лет, а потом они решили расписаться. Свадьба вышла отвратительная: стол, втиснутый в их тесную комнату, куча родственников, дедушка в галстуке, кретин-тамада…

Нам, группе, казалось дико смешно: Горшок стал мужем! Правда, теперь героин он употреблял уже вместе с женой — и это смешным не было.

Скоро там была сплошная зависимость. Героин — штука хитрая. Если внимательно присмотреться, то видно, что это и есть продажа души дьяволу в чистом виде. Ты употребляешь всего один раз и больше никогда себе не принадлежишь. Дальше решать за тебя будет кто-то совсем другой.

Горшку нравилось играть в Сида и Ненси[2]. Как-то он сказал, что скоро сядет со своей Анфисой в машину… и больше мы его не увидим. Он понимал, что каждый приличный рок-герой должен сдохнуть молодым. И он делал для этого все возможное. Скоро он сдохнет, станет легендой и для него весь этот кошмар кончится. Так что сегодня можно делать что угодно, потому что завтра от Горшка останется только громкое имя, — а самого Горшка уже не будет.

Он так долго в это верил, что совсем разучился понимать, чем еще, кроме саморазрушения, можно заниматься. Обычная жизнь, группа, музыка, друзья, родители — ничто это его уже не интересовало. Он разгонялся на своей воображаемой машине и уезжал в никуда… ничего страшного, что по дороге он причинял боль каждому встречному… ничего страшного!.. ведь скоро его уже не будет, а с бронзовых памятников взятки гладки!

Как-то у Горшка был день рождения. Мы приготовили ему подарок и ждали, что он подъедет на репетиционную точку. Но он не приехал.

— Чертов героинщик! — разозлился я.

Вместе с парнями из группы мы поехали к нему домой. То, что мы увидели, было ужасно. Эти двое жили хуже, чем последние бродяги. Мы встретили их на улице: Горшок и его жена печально брели, чтобы продать самую последнюю вещицу из дома. Ниже падать им было некуда.

Парни из группы были в шоке. Нужно было что-то делать, но что ты сделаешь с человеком, который сам выбрал себе такую жизнь? Как ему можно было объяснить, что жизнь — штука длинная? И кроме героина есть что-то еще? Что своей тупой жизнью он причиняет боль всем вокруг?

Все продолжалось еще несколько лет: бесконечные капельницы, дикие постгероиновые депрессии, переливания крови, срывы и полное ощущение ада. Но тогда мы просто развели их с женой в разные стороны. Разорвали их брак: Анфису отправили к ее родителям, а Горшка определили лечиться. И постепенно ситуация начала выправляться.

Кто мог подумать, что жизнь окажется настолько сложной штукой?

Михаил «Горшок» Горшенев (р. 1973) — лидер группы «Король и Шут»

Про наркотики мои родители узнали очень поздно. Я не хотел, чтобы их это коснулось. Просто пришел момент, когда не видеть, что происходит, было уже невозможно. Я дошел совсем до ручки. Именно родителям приходилось вытаскивать меня с того света. Я отлеживался у них на квартире, но потом возвращался к приятелям, и все начиналось сначала.

Я бы отдал все на свете, лишь бы мои родители об этом не знали. Но они знали…

Чтобы я хоть как-то пришел в форму, иногда они определяли меня в психушку. Метод лечения от наркотиков там один: тебя на неделю привязывают к кровати и разбирайся со своим внутренним миром как хочешь.

Чтобы не водить пациентов в уборную, в член им запихивали толстенный катетер — негнущуюся резиновую трубку. Одним концом катетер вставлен тебе в разодранный окровавленный член, а другим опущен в ведро. Рыпнешься — получишь резиновой дубинкой. Охрана в психушках почти военная. Обо мне санитары знали, что я музыкант, и особенно не били. А других привязанных они забивали почти насмерть.

Неделю подряд ты лежишь в пустой комнате. Там нет телевизора. Там с тобой никто не разговаривает. Ни слова, ни звука — вообще ничего. Ты просто лежишь и ждешь.

За неделю я скидывал больше десяти килограммов. Есть тебе не дают, да ты и не можешь ничего есть. Жуткая боль во всем теле, а самые чудовищные вещи творятся внутри головы. Круг за кругом там разворачивается ад.