Читаем Грехи отцов Том 1 полностью

Я любил свой рабочий кабинет. Я содержал его в чистоте и уборкой занимался сам, потому что мне нравилось думать, что в доме есть хоть одна территория, куда слугам не разрешается ходить. По утрам в субботу я чистил пылесосом ковер, пока мой шофер был в церкви. Корнелиус посмеивался над таким эксцентричным поведением, но мне нравилось работать пылесосом — в действительности я любил всякие механизмы и машины, и чем лучше они работали, тем больше мне нравились. В тот период моим хобби было разбирать и собирать телевизор. Мне нравились маленькие проводки и блестящий металл, а также исключительная точность и логичность всей системы. Когда я работал руками и использовал накопленные за многие годы знания в электронике, я мог отключиться от остального мира и забыть о проблемах в банке на Уолл-стрит.

Остальную часть моей квартиры обставил модный дизайнер по интерьерам, она представляла собой именно такое жилье, которое должно быть у человека моего положения, чтобы производить должное впечатление на клиентов, друзей, врагов и всех, кто помнил, что я был бедным иммигрантом из дешевого дома в рабочем районе. Я не был снобом, скорее я был практичен. Поскольку я имел дело с влиятельными людьми, требовалось, чтобы я имел такой фасад, который они смогли бы уважать. Этой житейской истине меня научил мой благодетель Пол Ван Зейл много лет назад в Бар-Харборе.

— Дорогой, какая восхитительная квартира! — воскликнула Вивьен, когда я провел ее в гостиную. — И что за замечательные джунгли тебе удалось вырастить на этой огромной террасе! О, мне очень нравится абстрактная живопись, это Пикассо, там, у тебя над столом?

— Нет, это написал парень по фамилии Брак! Нейл подарил мне ее на двадцатилетие нашей совместной работы. Он сказал, что это хорошее вложение капитала, — я подумал о Терезе, которая закричала: «Господи — Брак!» — и без сил упала на диван. Резким движением я открыл дверцу бара. — Хочешь выпить, Вивьен?

— Дорогой, я бы очень хотела мартини. Одно упоминание имени Корнелиуса вызывает у меня желание напиться.

Пока я делал ей коктейль, она рассказала, что села на первый же поезд из Флориды в Нью-Йорк, как только прочитала в газетах о побеге Вики, и все это время пыталась попасть в дом Ван Зейлов, чтобы увидеть свою дочь, но безуспешно.

— Конечно, я звонила по телефону, — добавила она, — но все время попадала на помощников и секретарей. И наконец я вспомнила о тебе. Ты единственный человек в Нью-Йорке, кто всегда может достать Корнелиуса по телефону, и я подумала...

— Вивьен, прости меня, ты думаешь, это к чему-нибудь приведет, если я поговорю с ним? Мне кажется...

— Сэм, я должна с ним поговорить! Это ради Вики, не ради меня! Мне наплевать на Корнелиуса, Господи, когда я думаю, как он со мной обращался!.. О, я знаю, я вышла за него замуж из-за денег, но я его очень любила, и была хорошей женой, и родила ему ребенка...

— Да, я помню. — Я не собирался пить и налил себе минеральной воды, но понял, что не выдержу долгого разговора, поднялся и добавил немного скотча себе в стакан.

— ...а затем он узнал, что я вышла за него замуж из-за денег... Конечно, я была дура, что не сумела это от него скрыть, но если бы он не подслушивал...

— Вивьен, поверь мне, я все это помню даже слишком хорошо!

— Держу пари, что этот негодяй никогда тебе не рассказывал, как он поступил со мной! «Все кончено!» — сказал он мне холодно. «Все кончено. Мне больше нечего сказать». Можешь себе представить! Что за способ разорвать брак с нежной, верной, преданной женой! И потом у него хватило наглости жаловаться, когда я подала на развод и получила право оставить себе Вики!

— Ладно, теперь это уже старая история, Вивьен. Я знаю, что сначала Вики жила с тобой, но с десяти лет она перешла под полную опеку Корнелиуса, и он не очень-то приветствовал вмешательство в ее жизнь с твоей стороны.

— Конечно, ты прав, но черт с ним! Я не могу спокойно сидеть на месте, когда он ломает моей девочке жизнь! Слушай, Сэм, я хочу, чтобы Вики переехала жить ко мне. Я знаю, Корнелиус думает, что я беднее церковной мыши, только потому, что у меня хватило мужества снова выйти замуж и отказаться от его миллионных алиментов, но мой последний муж оставил мне немного денег после своей смерти, и у меня есть прелестный маленький домик в Форт-Лодердейле. Конечно, это не Палм-Бич, но это очень милое местечко, Сэм. Ты понимаешь, я могла бы дать Вики нормальный дом! О, Сэм, ты же знаешь, что угрожает богатым наследницам: охотники за состоянием, жиголо, выпивка, наркотики, депрессии, самоубийства...

— Вивьен, поверь, Нейл так же, как и ты, хочет, чтобы у Вики была нормальная счастливая жизнь!

— Корнелиус, — сказала Вивьен, — двадцать три года прожил во дворце на Пятой авеню, имеет пятнадцать миллионов долларов на мелкие расходы, банк на Уоллстрит, и вся аристократия Восточного побережья устремляется на своих кадиллаках к его двери, чтобы поприветствовать его. Он не в состоянии понять, что такое нормальный дом.