Читаем Гребень волны полностью

9.

– Мастер! Я прошу вас, не делайте этого. Вы бросаете его одного. Никто вам такого не простит. Я-то еще жив!

– Ты и нужен мне живой. Там, за бортом, тебе делать нечего. Ертаулов погиб. Это экзометрия.

– Нет! Неправда! С ним что-то случилось, без меня он не найдет дороги назад!

– Ты его не вернешь, Кратов. Сколько бы ты ни орал… Но терять вас обоих я не могу. Этот путь для нас закрыт, остается еще один.

– Вы помешали мне прийти ему на помощь!

– Да, помешал. Потому что сейчас и тебя отправлю на смерть. Для этого ты нужен мне живой. Прекрати истерику, утри сопли. Когда будешь готов, сообщи мне.

– Я вас ненавижу.

– Остался первый путь, через пол грузового отсека. Четыре метра, на которых черт ногу сломит. Ты пойдешь туда. От «галахада» можешь избавиться, он там ни к чему. Когда достигнешь грузового отсека, я дам тебе некоторые полезные инструкции.

– Мастер…

– Я чувствую, тебе мешает старый суворовский девиз: «Сам погибай, а товарища выручай». Забудь его, для нас он не годится. В Галактике справедлив иной принцип: «Вернись и расскажи».

– Как мы будем жить после всего этого?

– Не знаю. Там поглядим. Я живу, и давно. Будешь и ты.

10.

– Кратов, где ты сейчас?

– На месте. В грузовом отсеке.

– Ты хорошо помнишь мои указания?

– Да. Но по-прежнему не понимаю их смысла.

– От тебя этого и не требуется. Важно, чтобы ты выполнил их в точности. И не забывай о связи!

– Постараюсь.

– Уж постарайся, дружок. Не беспокой старика…

Костя, в одном трико, с переговорным устройством на шее, висел на круто уходившем книзу полу прямо напротив входа. Пальцы его были изодраны в кровь, но он старался не уделять этому внимания. Все эти ссадины, ушибы, синяки теперь ничего не значили. И вряд ли станут значить в будущем – если оно, это будущее, у него есть.

Оскалившись от натуги, он бросил свое тело, тяжесть которого с каждым часом ощущал все сильнее, к первому из целого ряда зависших над пустотой ящиков. Вцепился в его крепление. Металлическая лапа мелко задрожала. «Держи, держи, ты же надежная…» Лапа сдюжила. Костя выждал, пока успокоится дыхание, и, не спеша, плотно прижимаясь к ребристой поверхности вздыбленного пола, лишь слегка придерживаясь за крепления, двинулся дальше. Вниз он не смотрел. Туда ему вовсе не хотелось. Он устал, и несколько метров кубарем явились бы слишком серьезным испытанием для его побитого тела. Едкие капли пота сползали по лицу на искусанные губы, по затылку за шиворот и щекотали между лопаток. «Кажется, я впервые пожалею, что уродился таким здоровенным…» Босые ступни скользили по узкому ребру пола, но это была опора, без какой не обойтись. Стас и Рашида выбрались отсюда по креплениям этих проклятых ящиков, они могли себе такое позволить. Они легкие, а он, Кратов, громоздкий и неуклюжий верзила. Но он должен достичь цели. Он в хорошей форме. Так говорила Рашида за столиком в ресторане «Ангел-эхо». Недавно это было, а уже почти выветрилось из памяти. Осталось по ту сторону гребня захлестнувшей их всех волны.

Рука, заученно нацелившаяся перехватиться за очередную лапу, провалилась в пустоту.

– Мастер, я дошел. Сколько у меня времени в запасе?

– Без малого целая вечность. Мы, как и прежде, движемся по направлению к базе «Антарес», но если ты слишком расслабишься, можем миновать ее. Чтобы выйти из экзометрии у черта на куличках. В другой галактике… Отдохни, Кратов. Тебе ошибаться нельзя.

Костя стоял на спасительном узеньком ребрышке, обхватив обеими руками могучую штангу безжизненного сервомеха. В метре от него парил над пустотой огромный, как кит, голубой контейнер. На его матово отсвечивающем боку виднелись ряды цифр и букв, преимущественно латинских, они складывались в сущую бессмыслицу.

– Мастер!

– Что, малыш?

– Здорово вы все это время водили нас за нос.

– О чем ты?

– Об этом контейнере. Ведь вы же отлично знали, ЧТО там внутри. И ловко притворялись, уходили от ответа.

– Не думай об этом сейчас. Отдыхай. Потом, когда вернемся в субсвет, я тебе кое-что объясню.

– У меня мало шансов вернуться вместе с вами. Может быть, расскажете мне?

– Зачем тебе это знание? Что оно тебе даст? У тебя есть цель. Ты должен ее достичь. Любой ценой. Не надо отвлекаться. Голубой контейнер – это мое дело, а не твое. Для меня это смысл жизни, а для тебя – лишь средство для достижения цели. Если тебе повезет, ты забудешь о нем. И так будет лучше для всех нас.

– Значит, этот «салон-вагон» составляет смысл вашей жизни? Уж не потому ли вы так легко бросили Стаса за бортом, что вам куда важнее спасти груз, чем людей?

– Я прощу тебе такие слова. Все равно ты ничего не понимаешь. Ертаулову нельзя было помочь. Это гамбит, но партию мы должны выиграть.

– Стало быть, нынче мы – фигуры в шахматной партии?

– Не говори так. Все мы люди. Но партия идет, и флажок еще не упал.

– Кто же сидит по ту сторону доски?

– Я не знаю. Но по эту сторону сидим мы, люди. Человечество.

– А я каким-то неведомым мне образом спасаю его?

– Похоже на то.

– Но мне кажется, что человечество не нуждается в моем заступничестве.

– Это тебе только кажется.