Читаем Гребень волны полностью

– Вот-вот, – сказал Резник с укоризной. – Никто через тысячу лет не поймет, отчего Ромео и Джульетта покончили с собой. Хорошо ли это? Не обеднит ли это вашу хваленую пангалактическую культуру? И что это за культура, когда она не аккумулирует и не хранит достижения всех ее исходных составляющих?

– Еще надо решить, достижение ли наша эротика, – ввернул Астахов.

– А что же это, если не достижение?! – вскинулась Марси.

– Иное дело цивилизация Дарикекза, – продолжал Кратов. – Там пять полов. Размножение, впрочем, от пола партнера не зависит. Достаточно наличие хотя бы трех индивидуумов любого пола, пусть даже одного, важно лишь нечетное их количество. А вот для полного удовлетворения взаимных симпатий и построения семейного клана просто необходимы все пять полов. Наши классические любовные треугольники вызвали бы у них ироническую улыбку. А любовный пятнадцатиугольник не хотите? А любовное пересечение нескольких континуумов?

– Воображаю, какова там любовная лирика, – потрясенно вымолвил Астахов.

– Четыре леди Макбет, – сказал Геша. – И все – Мценского уезда.

– Начитанный, – похвалила его Марси.

– Договоримся так, – произнес Астахов. – Всякий уважающий себя демон, чтящий культурные традиции, будет сохранять внешний облик породившей его расы. Важно, что в любой момент он в состоянии отказаться от него, как от униформы, и сменить на более приличествующий моменту и обстановке. Главное – ничем не стесняемая свобода выбора! А уж сколько полов наши демоны сочтут удобным для любви, дело их вкуса и фантазии.

– Вот это мне нравится, – объявила Марси. – Это уже весело. Прошу довести до сведения тектонов.

– А не кажется ли вам, други мои, – сказал Резник, сощурясь, – что подобное веселье сильно смахивает на упадок Римской империи?

– Пока нет, – ответил Кратов. – Древний Рим – это образец социального коллапса. Во-первых, могли они далеко не всё и, видимо, сознавали это. Или же не сознавали, поскольку достигли пределов своей фантазии. Во-вторых же, эта фантазия не подбрасывала их развращенным умам никакой иной пищи, кроме оргий и свинств. Там действительно царила скука. При чем же пангалактическая культура?

– Да уж, извольте объясниться, сударь, – сказал Астахов.

– А при том, – уныло сказал Резник. – При том, что полное всемогущество ведет к отсутствию больших целей. Дьявол, и малых тоже! Цивилизация движется, пока видит цель. Вот мы сейчас такую цель имеем. Для человечества – восстановление земной биосферы. Для Галактического Братства – пангалактическая культура, Единый Разум. А какая цель будет у самого Единого Разума? Тот же самый социальный коллапс… Скука абсолютная, беспредельная и безысходная. Это не один человек, временно потерявший точку приложения сил, а целый мир, который утратил собственное будущее. Мир, который все может и ни рожна не хочет!

– Вот так даже? – уточнил Астахов. – Ага… Собственное всесилие наш пандемониум осознает. От сползания в грязь он огражден барьерами нравственности, которые мы до того усердно воздвигали всеми силами, что оные осели у каждого едва ли не в генетическом коде. И остается одно: либо издыхать от скуки, либо… рушить барьеры!

– Да это не просто скука, – оживился Резник. – Это трагедия.

– По поводу нравственности хотел бы заметить следующее, – сказал Кратов. – Поскольку мы еще весьма далеки от всеобщей расовой интеграции, то нравственные установки оказываются также достаточно условными. Так, цивилизация Аскарвуоф… – он покосился на Марси, которая слушала его с открытым ртом, облокотившись о каменную спину дремлющего Геши, и осекся.

– А вспомним, что на матушке Земле творилось еще не так давно! – закатил глаза Астахов.

– Ты ксенолог, Кратов, и не из последних, – нетерпеливо сказал Резник. – Давай по существу. Хватит вилять.

– По существу? Пока никакой коллапс нам не грозит. Галактическое Братство отчетливо видит цель и к ней движется. Цель эта – объединение разумов и сил для полного, всеобъемлющего и одновременно щадящего контроля над мирозданием на благо всех и каждого. Попутно возникают всевозможные ответвления от магистральной линии развития, которыми мы пока сознательно или по недомыслию пренебрегаем. Это не значит, что все они не учтены и не исследуются. Мы стараемся наблюдать и за тем, что творится у соседей, в смежных галактиках, и мотаем на ус. У меня брат этим занимается… И я не исключаю, что когда и если пангалактическая культура будет сформирована, одно из этих ответвлений внезапно станет новой магистралью. Во всяком случае, тупики нами покуда не обнаружены, скука ни тектонам, ни астрархам, ни тем паче нам с вами не грозит. Я убежден, что при выходе на качественно новый уровень цивилизации, пангалактический уровень, мы увидим перед собой такое поле деятельности, что если и остановимся, то лишь затем, чтобы испустить вздох бессилия. А вздохнувши, засучить рукава ковбойки… Кстати, йогину на Амрите я сказал примерно то же.

– Воображаю, как он по тебе топтался, – промолвил Астахов.

– Ничего ты не понял, ксенолог, – упрямо сказал Резник.