Читаем Гребень волны полностью

Они прошли на центральный пост. Варданов пробежался пальцами по сенсорам внешней связи.

– Гвидо, – позвал он.

Из динамиков доносился один лишь слабый, будто удаленный на громадное расстояние, гул, который перемежался треском помех.

– Варданов вызывает Маони, – повторил ксенолог. – Гвидо, отвечайте!

Гул понемногу затухал, и на его место заступала полная, ничем не нарушаемая тишина.

– Гвидо! – крикнул Варданов. – Бесполезно, – вдруг сказал он абсолютно спокойно и сел. – Я боюсь об этом думать, но, по всей вероятности, они его нашли.

– Он в «галахаде», – сказал Кратов, кусая губы. – И у него фогратор.

– Возможно, у пчел есть средства, чтобы совладать со скафандром высшей защиты. Мы же, как выяснилось, ничего не знаем… И вряд ли Гвидо сумеет воспользоваться оружием. Он не любит стрелять так, как вы. Когда иного выхода не останется, он может опоздать пустить фогратор в дело.

– А если вызвать базу?

– Пожалуй, – после непродолжительного раздумья согласился Варданов. – Тем более, что сейчас это просто непременно нужно сделать… – он снова поколдовал над сенсорами. Затем звучно произнес: – Пустота. Вакуум! О чем это свидетельствует?

– Только о том, что отказала аппаратура связи, – предположил Костя.

– Нет, драйвер! Аппаратура в полном порядке, спросите у когитра.

– И спрошу, – сказал Костя. – Когитр, сообщите состояние бортовых систем связи.

– Состояние активное, – скучным голосом ответил когитр.

– Почему же она не работает?

– Ответить не могу. Предположение: внешняя непроницаемость для ЭМ-связи. Возможно присутствие над кораблем изолирующих полей специфической природы…

– Вот видите, – сказал Варданов. – Нас просто лишили связи. Это замечательно! Вообразите, каким мощным технологическим потенциалом должна располагать эта цивилизация, чтобы подавить нашу ЭМ-связь!

Костя в недоумением вытаращился на ксенолога. Тот выглядел чрезвычайно удовлетворенным.

– Вот что, драйвер, – произнес Варданов. – Я хотел бы, чтобы вы с предельным вниманием выслушали то, что я сейчас скажу. Это важно, и это надлежит запомнить.

– Ну, пожалуйста… – сказал Кратов неуверенно.

– Теперь многое становится понятным, – продолжал Варданов. – Например, очевидно, что никуда эти таинственные астрархи не исчезали. Они здесь, рядом. Просто мы оказались не в состоянии точно их идентифицировать. Мы избрали неверную тактику – и потерпели сокрушительное фиаско. И вынуждены расплачиваться за ошибку дорогой ценой.

– А чему вы так радуетесь?! – поразился Костя.

– Повода для оптимизма у меня и вправду недостаточно, но я доволен хотя бы обретенной ясностью. Все гораздо проще, чем мы тут фантазировали, драйвер. И простота эта – в сложности! Не нужно было охотиться за всеми этими красными ползучими формами. То есть, конечно, определенный познавательный интерес они, вне всякого сомнения, представляют. Более того, в ксенологической модели разумной цивилизации Псаммы им отведена вполне определенная роль, – Варданов уже не говорил, а, по своему обыкновению, вещал. Поучал, и вразумлял, и наставлял на путь истинный. И Костя понемногу уступал, против воли втягиваясь в столь же ненавистную, сколь и привычную роль вынужденного неофита… – Это всего лишь роботы! Впрочем, «роботы» – сказано чересчур сильно. Это орудия, эффекторы. Разумеется, они наделены некоторым количеством степеней свободы, как всякое живое существо. И с наших человеческих позиций они являются нормальными представителями традиционной фауны. До определенного момента это красное воинство вполне независимо в своих поступках. Стрелохвост нападает на все, что движется. Равноног питается синей колючкой и обладает не только конечностями равной длины, но и философским равнодушием к большинству внешних раздражителей, отчего всецело заслуживает названия «равнодух». Шипонос роет в песке нору, укрепляет ее стены клейкими выделениями и откладывает там яйца. Все происходит естественным порядком, покуда никто из этих тварей НЕ ВОСТРЕБОВАН.

Костя, которому происходящее сильно напоминало пир во время чумы, все же не удержался:

– Это пчелы их востребуют?

– Вы угадали, драйвер. Серые пчелы. А если быть предельно точным, Рой. Пару часов назад мы совершенно однозначно установили: изолированная пчела неразумна. Ею, как отдельно взятой особью, руководят простые инстинкты. Ее проявления высшей нервной деятельности мало чем отличаются от тех, что уже известны применительно к стрелохвостам и прочей нечисти… Но любая изолированная клетка человеческого мозга также неразумна! И даже более неразумна, чем серая пчела. Хотя бы это был гениальнейший мозг. А мы добросовестно пытались составить заключение о разумности одной-единственной клетки гигантского супермозга, каким является Рой серых пчел.

– То, что летает, – мозг, а то, что ползает, – руки?..