«Если я нажму черную клавишу справа, когитр окончательно сорвется с цепи и кинет генераторы в форсаж. Это самая тугая клавиша из всех – чтобы никто, даже в умопомрачении, не мог активизировать ее случайно. Не было случая, чтобы это средство не помогало. И тогда мы, наверное, уйдем от планеты. Оставив за собой ее обломки…»

– Прошу команду на форсаж! – не запозднился когитр.

Кратов убрал правую руку с пульта и для верности зажал ее между колен.

– Форсаж запрещаю, – сказал он сквозь зубы.

– Костя! – закричал Маони. – Да пропади все пропадом!

Он перегнулся через подлокотник кресла, его рука поползла к заветной клавише.

– Назад! – рявкнул Кратов и отпихнул Маони плечом.

Тот невнятно выругался и снова полез к управлению.

– Или они нас отпустят… – шипел он. – Или все вдребезги…

Кратов высвободил правую ладонь и коротко рубанул сверху по его распяленным пальцам. Маони взвыл от боли и отпрянул, мотая в воздухе отбитой кистью. Стены центрального поста заколыхались, собираясь гармошкой. Пульт управления пополз прочь, выгнулся, будто спина рассерженного кота. Экран перед лицом Кратова растянулся в уродливой ухмылке.

– СТОП!!!

Генераторы осеклись и от истошных воплей перешли на фистулу. Тошнотные видения пропали. Взбаламученный песок понемногу оседал, в нем блуждала грязная, неопрятная радуга.

– Все, – сказал Кратов. – Прилетели.

– Твари, – пробормотал Маони, укачивая поврежденную руку.

– Больно?

Маони злобно оскалился, но не ответил.

– Прости, – сказал Костя виновато. – Но я не могу позволить тебе вляпаться в эту грязь. После всего, что было. Должен же среди нас остаться хоть один нормальный человек.

– Зачем это мне? – угрюмо спросил Маони. – Мы обречены.

– Подожди, Гвидо. Дай подумать. Еще не все кончено. Мы что-то упускаем…

– А уж они-то ничего не упустят, – пробормотал картограф.

<p>18</p>

«Чем вы всегда умиляли меня, драйвер, – сказал Варданов, входя на центральный пост и по-хозяйски усаживаясь в свободное кресло, – так полной своей непоследовательностью. Совсем недавно вы с угрозой в голосе божились, что ни при каких обстоятельствах не станете стрелять в Рой. И что мы имеем в итоге?» – «Ни черта мы не имеем, – сказал Костя упрямо. – Во всяком случае, свою задачу я выполнил. Рой рассеялся, и Маони беспрепятственно вернулся на борт». – «Самомнения в вас хоть отбавляй! – проворчал Варданов. – Ничего сколько-нибудь значимого вы не рассеяли. Просто красные пчелы в течение некоторого времени потакали мелким капризам Роя, как-то: накрыть корабль непроницаемым для ЭМ-связи колпаком, заткнуть ему фограторы, то-се… А когда дела стали принимать серьезный оборот, скомандовали ему: „К ноге! Не трогать этих бешеных дураков!“ И Рой, пусть неохотно, но подчинился. Тем более что перед этим он уже вволю отыгрался на мне. Так что неизвестно, кто выполнил вашу задачу – вы, я или красные пчелы…» – «Вы постоянно требуете от меня невозможного. Чтобы я предвидел будущее, просчитывал свои ходы наперед. А я так не умею. Я не Нострадамус, и во мне нет дара проскопии. Мне только двадцать три года, я ничего еще толком не знаю!» – «Вы полагаете, это серьезное оправдание? То есть, разумеется, во всех последующих комиссиях – а в том, что они непременно последуют, я нисколько не сомневаюсь! – вашу молодость, безусловно, примут во внимание. Но неужели вам самому от этого легче? Неужели вы убеждены, будто затеяли все с нуля, и за вами не стоит тысячелетняя культура, на огромную мудрость которой надлежит постоянно опираться? Неужели вам спокойнее сознавать себя вечной личинкой, которая единственно способна на то, чтобы жрать и расти?» – «Нет, мне так не спокойнее. Но пока я ничего не могу поделать с этим прискорбным обстоятельством – своей молодостью». – «Хорошо, драйвер, не сердитесь на меня. В конце концов, я очень виноват перед вами. И мое запоздалое брюзжание – всего лишь попытка оправдаться перед собственной совестью. И перед Высшим Судом…» – «Что касается вашей записки, то я ее уничтожил». – «И напрасно. Вообще напрасно вы схватились за фогратор и полезли наружу. Этот ваш бенефис не снискал аплодисментов зрителей. И красную пчелу вы убили зря. Ведь они и так уже все поняли и хотели уходить». – «Ничего они не поняли! Потому что я до сих пор не могу поднять корабль». – «Мало того, что вы в своих поступках шарахаетесь из стороны в сторону! – вдруг рассердился Варданов. – Так вы еще и на ровном месте ухитряетесь найти ухабы. Да есть ли у вас хотя бы кроха ума, и не ума даже, а элементарной памяти?! Вы разочаровали меня, драйвер. Я ухожу от вас, и больше не просите меня о помощи…»

…Все это время Кратов клонился вперед, пока вдруг не уткнулся лбом в холодную поверхность пульта. И только тогда очнулся.

Маони в полной растерянности наблюдал за ним.

– Что это было? – спросил Костя севшим голосом.

– Откуда мне знать? Ты закрыл глаза и мгновенно отключился. Сначала я подумал, что это ты так думаешь. А потом решил, что ты потерял сознание, и уж совсем было собрался приводить тебя в чувство.