Читаем Гражданская война. 1918-1921 полностью

В августе 1919 г. английская печать всех направлений начала бить тревогу о положении английских войск на Беломорском побережье, требуя их вывода оттуда. Правительство, очевидно, охотно пошло на эту кампанию прессы, так как эвакуация английских войск с Беломорского побережья началась уже в сентябре 1919 г. После осенних неудач белых армий в 1919 г. Ллойд Джордж уже открыто заявлял в парламенте, что большевизм не может быть поражен мечом и что необходимо искать путей для соглашения с РСФСР. 18 ноября 1919 г. он заявил там же о невозможности до бесконечности финансировать белые русские правительства и о необходимости созвать международную конференцию для решения русского вопроса.

Это новое направление английской политики нашло свое окончательное выражение во вступлении английского правительства в деловые переговоры с миссией т. Красина. В течение всего 1920 г. Англия выдерживала линию невмешательства в нашу Гражданскую войну, хотя она и дипломатическим, и финансовым путем поддерживала армию Врангеля и старалась также дипломатически облегчить положение Польши. Так, 9 апреля 1920 г. верховный комиссар Великобритании в Константинополе адмирал де Робек обращается с призывом к кубанским и донским казакам продолжать борьбу против советской власти. Английское правительство передало Врангелю кредит в 14 1/2 млн. фунтов стерлингов, не израсходованных Деникиным, и лишь в июне 1920 г. под влиянием переговоров о заключении торгового договора с Советской Россией и решительной борьбы английских рабочих масс с интервенцией Англия окончательно отозвала своих представителей из армии Врангеля. Заступничество Англии за Польшу, как мы уже упоминали, шло исключительно по линии дипломатической. Самым характерным актом в этом отношении являлась нота Керзона от 13 июля 1920 г., в которой он ультимативно требовал от Красной Армии прекращения дальнейшего наступления, угрожая, в противном случае, оставить за собой полную свободу действий. [27]

Теперь надлежит нам обратиться к группе соседних с нами держав. О позиции Румынии и причинах ее враждебного в отношении Советской России нейтралитета мы уже говорили. Занятая закреплением за собой новых территорий, доставшихся ей по Версальскому миру, эта страна не обнаруживала особого стремления активно вмешиваться в нашу Гражданскую войну из боязни утерять то, что она успела уже захватить. Поэтому державы Антанты, главным образом Франция, все свои надежды возлагали на самый могущественный лимитроф — Польшу. Последняя в своей борьбе против Советской России кроме интересов Франции преследовала и собственные. Она стремилась восстановить свою восточную границу в пределах границ 1772 г., что должно было отдать в ее руки Литву, Белоруссию и правобережную Украину с населением, чуждым Польше по национальности и тяготевшим к братской Советской республике. Лимитрофы Финляндия, Эстония и Латвия, являясь политическими врагами советского государства, были слишком слабы сами по себе, чтобы самостоятельно вести в отношении его активную враждебную политику. Поэтому они не блокировались ни между собой, ни с Польшей, которая действовала в нашей Гражданской войне совершенно обособленно. Ни Польша, ни другие перечисленные выше лимитрофы не могли блокироваться и с внутренней русской контрреволюцией, поскольку одна сторона стремилась к полному национальному и государственному самоопределению, а другая ставила своей конечной целью восстановление «единой и неделимой России» в ее прежних пределах.

Таким образом, во внешнем политическом окружении Советской России не было достаточного единства и согласия.