Читаем Грани Власти полностью

Когда стало известно о нападении графа де Блуа, Генрих отправил письмо сыновьям с приказом срочно возвращаться в Эрувиль. В такие времена наследники рода должны быть дома, в безопасности. Жанна полностью одобряла решение брата. Тем более, что таким образом поступили все влиятельные сторонники принца Луи. Вернее, уже бывшие сторонники. С младшим сыном короля остались лишь те, кому нечего было терять.

А затем Жанна узнала, что в их числе был и Макс…

Ох, как же он своим поступком разозлил Генриха. Брат был просто в бешенстве. Это было прямым неповиновением приказу главы рода. А как была счастлива Кэтрин! Графиня наслаждалась той бурей, что бушевала в ее доме.

В каком-то смысле Жанна понимала невестку. Став женой тогда еще виконта де Грамона, она остро завидовала положению Маргариты, жены Фердинанда. И когда тот был казнен, а вместе с ним и его наследники, мечта Кэтрин осуществилась. Она стала графиней, а ее сыновья — виконтами, старший из которых в будущем унаследует графскую корону.

Появление бастарда, которого до этого изгнали в какой-то медвежий угол подальше от столицы, насторожило Кэтрин. Особенно ее нервировал тот факт, что Генрих начал принимать деятельное участие в его судьбе. Хотя ранее не планировал этого делать.

Ее куриных мозгов просто не хватало на то, чтобы осознать весь замысел ее мужа. Да и откуда там взяться-то мозгам? Де Сюлли, род из которого была Кэтрин, сложно назвать мыслителями. Собственно, тот же Франсуа явно пошел в них.

Жанна тогда тоже решила присмотреться к бастарду Фердинанда, который умудрился выжить там, где гибли опытные боевые маги. Она тоже начала оказывать знаки внимания Максу. И ее очень веселило то, как злилась ее склочная и высокомерная невестка, которая в последнее время начала все чаще задирать свой длинный нос.

Признаться, когда до них дошла весть о том, что Макс остался в Винтервальде, Жанна тоже была разочарована и раздосадована поведением племянника. А ведь изначально этот мальчишка показался ей очень перспективным. Несмотря на свой юный возраст, на фоне своих кузенов Макс выглядел опытным и повидавшим жизнь человеком. Опять же, его заслуги перед короной. Эх, а как ловко он подставил этого выскочку Фридриха фон Герварта! Давненько Жанна не ощущала себя такой живой, как в тот вечер.

Она даже уже начала продумывать план, как бы использовать Макса для укрепления позиций рода. Со временем этот головорез мог бы стать надежной опорой Габриэлю, наследнику де Грамонов…

А он взял и все испортил своей выходкой…

Вспомнив тогда разговор с Генрихом, после ее первого знакомства с бастардом, Жанна дю Белле посчитала, что ошиблась на его счет. Ей тогда уже не казалось, что Макс похож на своего расчетливого и хладнокровного дядю. Этот упрямый мальчишка — вылитый его покойный отец. Он, как и «лев» Фердинанд, необдуманно и глупо окунулся с головой в опасные воды, кишащие хищниками, которым мелкий, никому неизвестный бастард был на один зуб…

Племянники после возвращения в столицу о Максе говорили мало и неохотно. В основном, презрительно. Впрочем, как и всегда.

Жанна понимала, что эти двое многого недоговаривали, а если что-то и рассказывали, то эту информацию стоило бы делить на трое.

Из их рассказов Жанна уяснила лишь то, что они почти все время находились во дворце конунга, либо на приемах, что устраивали иностранные вельможи, прибывшие на Великое Испытание. Другими словами, со своим кузеном они практически не пересекались.

Она вспомнила, как Франсуа, гордо задрав подбородок, заявил, что пока наглый бастард занимался неизвестно чем, они с братом приобретали полезные для рода знакомства и связи.

А когда герцогиня, которая прекрасно понимала, чем на самом деле занимались ее племянники на пирах и приемах, попросила конкретизировать, какие именно связи и знакомства они приобрели, и самое главное, чем именно они полезны для рода, за своего любимого отпрыска тут же вступилась Кэтрин.

Она довольно ловко перевела тему разговора на «ленивого и никчемного ублюдка», который, пока его благородные кузены занимались укреплением позиций рода на международном уровне, предавался плотским утехам и дрался на дуэлях.

А потом, через некоторое время пришла весть о том, что Макс будет принимать участие в турнире вместо покинувшего посольство лорда Грэя. Без сомнений это означало, что последний сын ее покойного брата собственноручно подписал себе смертный приговор.

Эта новость опечалила герцогиню. Нет-нет, ей не было жалко глупого бастарда. Она жалела о времени, что было потрачено на этого неблагодарного мальчишку. А еще ее бесила мысль о том, что она допустила ошибку. И бесил Генрих, без труда распознавший ее замыслы. При каждой встрече он старался кольнуть ее посильнее, напоминая об ошибке.

По сути, Жанна, а также остальные члены семьи уже похоронили Макса…