– И взял он плюшевого пупса, которого подарил ей на свадьбу, и метнул в окно: что-то, говорит, он тут запылился. А ты, дескать, парень, беги, пока и тебя туда же…

С этим Лавр закончил ремонт, и продолжил:

– Мне через полтора года в армию, сто процентов. Какая уж там свадьба… Я уже по примеру Лины с парашютом в парке прыгал…[33]

– И мне не сказал? – ахнула мамочка.

– Чего зря болтать. С самолёта прыгну, скажу.

Лавр встретил Леночку Перепёлкину возле университета. Оттуда прошлись по Красной площади, по Ильинке. День был тёплый, прямо как в сентябре – Лавр шутил, что это, не иначе, природа радуется созданию в Москве Главгидромета, который отныне будет предсказывать нам температуру воздуха. А Леночка удивлялась, как это можно предсказать температуру воздуха, который летает куда хочет, и нагревается незнамо где.

Не доходя до Солянки, зашли в точку общепита, и после некоторого ожидания читали меню холодных закусок: «Селёдка с гарниром, осетрина в маринаде, судак в маринаде, осетрина заливная, судак заливной, осетрина холодная с хреном». Кроме того, им предлагалось украсить жизнь «жареной телятиной с гарниром». Подобная трапеза могла бы послужить прекрасным стимулом для развития их отношений, если бы с кухни не несло тухлятиной, и это вполне мог быть тот самый гарнир.

Здраво рассудив, что отсутствие туалетов по пути их дальнейшего следования – если они рискнут отведать этого гарнира – сделает их свидание излишне пикантным, а совместные посиделки в кустах не входят в число традиционных забав русской кадрили, Лавр заказал кофе и булочки с маком.

Потом они не спеша плелись по Солянке, дальше – по Ульяновской улице. Постояли, глядя, как рабочие вколачивают гранит, цивилизуя набережную Яузы. Наконец, двинули непосредственно наверх к Таганке.

– Здесь было несколько Болвановских улиц, – поведала Лавру Леночка. – Знаешь почему? Потому что жили здесь портные, которые примеряли свою продукцию, напяливая костюмы на таких, знаешь, деревянных болванов.

– Ты же на историческом учишься, – изумился Лавр. – Учебники читала? Там написано, что согласно летописям, дань в Золотую Орду возили отсюда в Сарай по Старой Болвановке! Старой, заметь. Тому шляху были уже сотни лет. Откуда бы взялись в те времена портные и шляпы.

– Но ведь портные используют болванов?

– Конечно. И в преферанс иногда играют «с болваном». А название – оттого, что на этой горе стояли старые болваны, иначе истуканы. Их много было вообще везде.

– Это какие болваны? Перун, что ли? Даждьбог?

– Конкретно тут стоял Симаргл, а где тот дом – Шива. Его чаще называли «Швива».

– Вот сам ты и напутал! – обрадовалась она. – Откуда у нас индийский бог? Горку называли Швивая, потому что вокруг жили швеи. А портные из их тканей делали костюмы. Ещё тут есть Котельническая набережная, там котлы клепали, а сейчас высотку строят. Гончарный переулок, Рогожский, Каменщики… Там жили гончары и каменщики.

– Шелапутинский переулок ещё есть, – подсказал ей Лавр. – Там шелапуты жили.

Они смеялись, им было весело и хорошо.

– Где сейчас высотку строят, была на реке вёска маленькая, – рассказывал Лавр. – Хозяин занимался перевозом людей на ту сторону реки. И была дорога вверх, на горку.

И оказалось, что на этой-то дороге, теперь уже застроенной и заасфальтированной, Леночка Перепёлкина снимает комнатку в старом деревянном доме у глухой старухи.

Вечерами они гуляли вокруг этого дома кругами, обсуждая то общих знакомых, то литературу, то театры; или она рассказывала о своей жизни, а он плёл ей басни из прошлого, благо, место это было донельзя историческим.

Она смеялась:

– Ты ещё скажи, что тут стояли избушки на курьих ножках!

– А как же! Стояли. Много.

– На ножках?

– Да.

– Ха-ха-ха! – покатывалась она.

– Нет, правда. Люди тогда верили в магию и мистику. Совершали обряды. Для защиты от злого духа при строительстве дома клали под первый венец сруба загово́ренные колдуном кости. Под княжеские дома – лошадиный череп, а ставя простую избу, кидали куриные ножки. Позже, когда поверили наконец во Христа, про такие дома презрительно говорили, что они стоят на курьих ножках. А ещё через два-три поколения забыли об этом, и стали представлять себе, будто избушки на ножках бегали!

– Выдумщик! Врунишка! Лишил меня сказки!..

Только через две недели Леночка пустила его к себе…

Москва, декабрь 1936 года

Был выходной день. Повалявшись с утра в постели, Леночка ближе к обеду затеяла уборку своей комнатки, постирушку и другие полезные дела, а Лавр отправился домой.

У дяди Вани Кукина были гости. Лавру об этом вперебивку рассказали баба Нюра и мама. Два гостя, зато каких! Один – старый большевик, член ЦК ВКП(б) и секретарь Южно-Уральского обкома партии товарищ Валдис Бондарс! Он прибыл на Пленум ЦК, где обсуждали проект новой Конституции СССР и доклад об антисоветских организациях.

– Оказывается, Бухарин, Рыков и ещё не помню кто, вели контрреволюционную работу, – расширив глаза, шептала ему матушка. – Вчера давали объяснения!