Читаем Грани сна полностью

– А как же наш дядя Ваня? Он идейный, – засомневалась мамочка.

– А работать она где будет? – спросил Лавр.

– Дяде Ване скажу, что Мими – сестрица моя двоюродная, из Ленинграда. Будет суд, наверняка выявится ошибка, и отпустят Ивана Осиповича. До тех пор она тут поживёт. А работа… У нас есть знакомства в издательствах. Можно зарабатывать переводами, или надомным редактором, или корректором…

Мими – то есть Людмила Ниловна, оказалась миловидной дамой невысокого роста. Большие круглые влажные глаза в обрамлении длинных ресниц, которыми она часто помахивала, придавали ей вид женщины в беде, и любой нормальный мужчина, увидев её, сразу пожелал бы её спасти. Лавр подумал, что это из-за сильной близорукости. Он прикинул в уме, что ей примерно тридцать – тридцать пять лет, хотя из-за неприятностей, пережитых ею, женщина выглядела старше.

В общем, поселилась она у Пружилиных, познакомились с ней соседи – и после этого Лавр её недели две вообще не видел. Потом как-то вместе пили чай на кухне – но она больше молчала. У него было полно своих дел, а у неё своих, и поскольку ничего он о ней не знал, кроме того, что она, по рассказу Дарьи Марьевны, делопроизводитель в конторе, то Людмилой Ниловной и не интересовался. Живёт, и живёт. Пусть себе.

Что Людмила – дамочка с интересной судьбой, он выяснил случайно.

Ближе к концу февраля, после обеда, они одновременно вышли в прихожую, и он, удерживая своё драповое зимнее пальто чуть ли не в зубах, ухитрился её лёгкую шубку подать ей! И потом с улыбками и смехом вместе вышли из подъезда.

В такой ситуации идти по бульвару к метро и молчать – было бы неучтиво и глупо.

– Вы, наверное, много знаете о Турции? – спросил он, выбрав тему, интересную ему и очевидно знакомую ей, сформулировав вопрос так, чтобы не упоминать мужа, о судьбе которого она беспокоилась. Чтобы, так сказать, зря не бередить.

Но она тут же заговорила о муже:

– Да! Когда мы поженились, Ванечка мне много рассказывал, как они там с Сеней Араловым и товарищем Ворошиловым помогали молодым революционерам. Потом и меня с собой взял. Было так интересно! Я ж туда попала восемнадцатилетней девчонкой. Он меня Кемалю один раз представил! Потом вёл работу по развитию связей СССР с арабскими странами и с Персией.

– И вы с ним?

– Не всегда, но кое-где вместе жили.

– Где? В Персии – где? – с любопытством спросил Лавр.

– Мешхед, Исфахан, Шираз…

– Шираз?! Я там… То есть, я знаю, там жил Саади.

– Да? Вы читали Саади? – удивилась она.

Лавр засмеялся:

– Читал, даже в подлиннике читал, – и поскольку до станции метро, где ждал его Лёня Ветров, оставалось идти всего ничего, чтобы завершить разговор, с чувством продекламировал:

– Здо́рово! – сказала она, останавливаясь. – Вы дальше куда?

– Я уже пришёл, – ответил он, поглядывая на лавочку, где читая газету сидел Лёня Ветров. – А вы куда?

– В Ленинку[95], надо посмотреть кое-какие справочные материалы, – и, заметив, что он не вполне понял, пояснила: – Редактирую книгу для издательства.

– Расскажете мне при случае, как выглядят эти города сейчас?

– Расскажу! Но… Сейчас? Я ведь там была лет семь, восемь назад.

– Ничего, мне интересно.

– А ведь вы пошутили, будто читали Саади в подлиннике? – лукаво спросила она.

– Конечно! – с улыбкой заправского шутника протянул он. Не рассказывать же ей, что читал ему эти стихи сам Муслихиддин Саади.

– До свидания.

– Пока!

И оба рассмеялись, довольные друг другом.

…Эту встречу назначил Ветров, но зачем – не сказал. Таинственный мужчина! Позвонил двадцать минут назад: приходи, мол, к станции «Кировская», буду ждать. Нам туда идти примерно одинаково. А ведь вчера виделись в НИИ физиологии человека! Смотрели, чего они там наизучали про реакции организма на каверзные вопросы оператора детектора лжи. И вот опять – «приходи, разговор есть».

Ну, если всё равно идти в ту сторону, Лавр взял деньги и сумку. Решил заодно зайти в магазин Перлова, купить чаю, кофе и ещё кое-какого «колониального товара». С появлением в доме Людмилы Ниловны они стали пить чая вдвое больше, чем раньше. Она же на Востоке жила, пристрастилась к хорошему чаю.

А он живал в Персии, когда чая там ещё не знали, зато любили кофе. По сути, в кофейнях и зурханах[96] ковалась единая персидская нация, поскольку в этих заведениях встречались на равных люди простые и благородные, ремесленники и купцы, бедные и богатые; они вместе обсуждали проблемы и вместе пили кофе!

Пожав протянутую Ветровым руку, Лавр сразу предложил:

– Давай заглянем к Перлову.

– А, в разукрашенный китайский домик!