Читаем Гранд полностью

Когда у него закончился список тех, кто «здесь спал, а там ночевал», а они все еще не дошли до номера 305, он припомнил историю о 13 декабря 1981 года – о той памятной ночи, когда Ярузельский со своим Военным советом национального спасения изменил историю Польши. Его щупальца дотянулись и до «Гранд-отеля» в Сопоте. Анджея, казалось, не смущало растущее нетерпение Вероники, которая шла за ним молча, неся свой чемодан. Он снова остановился и начал рассказывать о том, как польская ГБ собрала в одном отеле все сливки Всепольской комиссии профсоюза «Солидарность», которая двенадцатого декабря собиралась на заседание в Гданьске, и в ходе спецоперации всех их арестовала. Сначала выяснилось, что отели в Труймясте заполнены до отказа участниками многочисленных конгрессов и конференций и поэтому им было предложено заночевать в «Гранде». Это ни у кого не вызвало никаких подозрений, потому что – с какой, собственно, стати эти подозрения могли бы возникнуть? Никто не знал, что планирует Ярузельский на ночь с субботы на воскресенье. Большинство членов комиссии приехало в «Гранд» около полуночи. Спать они должны были по нескольку человек в одной комнате. Выбор отеля был неслучайным, все было ловко спланировано и рассчитано. С одной стороны – море, с другой – улица, которую легко заблокировать силами милиции и военных. Около двух часов ночи работники ГБ вывели несколько десятков человек из отеля и сдали их ожидающим на улице милицейским сукам. Закованных в наручники деятелей партии распихали по скотовозкам, а потом развезли и по тюрьмам. Именно здесь, в «Гранде», задержали Модзелевского, Рулевского, Куроня, Мазовецкого. По каким-то причинам в отель не попали, хотя и собирались туда поехать, только Фрасинюк и Буяк, благодаря чему они и избежали ареста.

Вероника смотрела на него без обычного восхищения в глазах. Наконец она быстрым шагом направилась в сторону лифта.

– Слушай, Энди, – сказала она. – Ты же знаешь, я всегда восхищалась и восхищаюсь глубиной твоих познаний. Вот только я не понимаю, почему мы должны совершать этот экскурс в историю именно сейчас. Я верю всему. Если бы ты мне сейчас сказал, что в номере 118 Болеслав Храбрый занимался сексом с Виолеттой Виллас, я бы тоже поверила. Я очень устала, я потная и больше всего на свете хочу сейчас попасть под душ или в ванну, – закончила она с нетерпением.

Они были уже на втором этаже. Он извинился, попытался ее поцеловать и убедил, что они быстрее доберутся до номера, если не станут дожидаться лифта.

Комната номер 305 была очень маленькая, а окна в ней не выходили ни на пляж, ни в сад. Энди был удивлен, что в отеле такого уровня есть такие маленькие комнатки. Коротенькая прихожая, за ней – клетушка, три четверти которой занимает двуспальная кровать, две тумбочки и узенький столик, почти целиком занятый плоским телевизором. Кровать кончалась почти у самых дверей неожиданно просторной ванной с застекленной душевой кабиной.

Вероника огляделась и бросила чемодан на кровать. Она торопливо сняла платье и лифчик. Трусов на ней не было. Она встала перед ним совершенно обнаженная, улыбнулась и произнесла:

– Они, наверно, в машине остались, мы ведь двери не открывали на той поляне…

Она наклонилась к чемодану в поисках косметички. Теперь она стояла спиной к нему. Он любил смотреть на нее. У нее были не очень широкие бедра и узкая талия. Попка у нее была волшебная. Круглые упругие ягодицы слегка поднимались кверху, создавая выразительные выпуклости. Иногда она надевала туфли на высоком каблуке и черное обтягивающее платье с молнией на спине. Он много раз видел, какое впечатление это производит на мужчин. Когда он ее впервые раздел, после того спектакля в Кракове, ее груди были меньше, чем сейчас. Не то чтобы совсем маленькими, но значительно меньше. У нее не было детей, он знал, что она регулярно посещала спортзал и еще ходила на занятия танцами, часто делала массажи, в отелях первым делом отправлялась в спа, много плавала. Утром, задолго до завтрака, пока он еще спал, она проплывала «свои километры», как она это называла. Он долго и не подозревал, что она на девять лет старше его. Узнал он об этом случайно, когда администраторша в Братиславе отдала их паспорта ему, а не ей. Он скрывал от нее свою постыдную фобию, а она скрывала от него свой возраст.

Ее попка – в данный момент выпяченная в наклоне над чемоданом – была намного моложе, чем все остальное тело. Он спал со многими студентками, трогал и целовал много молодых ягодиц. Некоторые из этих студенток годились ему в дочери. Но их попки не могли сравниться с попкой Вероники. Может быть, конечно, он спал не с теми девушками (что было маловероятно), а может быть – просто попка Вероники каким-то непостижимым образом была неподвластна законам природы. Потому что в ее стопроцентной естественности и натуральности (в отличие от губ и груди) он был уверен.