Читаем Гранд полностью

После каникул, когда закончилась пора отпусков, туристы уехали и Стокгольм вернулся к своему обычному образу жизни, он разместил объявление о продаже дома в газетах и на интернет-порталах. Когда к декабрю, после бесчисленных просмотров и визитов потенциальных домовладельцев ему не удалось выручить за него ту цену, которую он планировал, он обратился к агенту по недвижимости. В середине февраля он подписал наконец договор купли-продажи в присутствии нотариуса. Параллельно с этим он продал все оставшиеся драгоценности из сейфа.

В марте он полетел через Бангкок в Сиемреап в Камбодже, рядом с Ангкор-Ват – самой большой, самой важной и самой известной индуистско-буддистской святыней, притягивающей к себе на протяжении многих лет толпы туристов и паломников со всего мира. В Сиемреапе он связался с руководимым выходцем из Израиля маклерским бюро, занимающимся куплей-продажей строительных участков и недвижимости на территории всей провинции. Через две недели он стал собственником пансиона и прилегающего к нему сада. Еще через две недели вместе с польским инженером, с которым много лет работал израильский маклер, он уже составлял смету на ремонт. В конце мая в пансионе появились первые туристы, пара американских студентов, которые с рюкзаками уже год как совершали кругосветное путешествие. В трех комнатах на первом этаже он оборудовал для себя квартиру и небольшой офис, а в остальной части первого и на втором этаже находилось восемь скромно обставленных номеров. Кухню он сделал в пристройке, и там сам готовил еду на несколько столиков. Очень скоро разнесся слух, что «у шведа можно переночевать и поесть досыта за пару долларов и к тому же у него дармовой интернет». Об этом рассказывали и туристы, и водители тук-туков, и таксисты, об этом была информация в аэропорту в Сиемреапе, а также на автовокзале.

Шимон проводит время в основном в пансионе, которым руководит вместе с хорватом, которого нанял, – тот приехал в Камбоджу после войны в Югославии и остался навсегда. В Швецию возвращаться он не собирается, в Польшу его не тянет. Вечерами он читает, медитирует, слушает музыку. Иногда едет в Сиемреап и подсаживается к людям в уличных барах и ресторанчиках. Встречает много поляков. Они удивляются, когда он начинает разговаривать с ними по-польски. Если его одолевает тоска по шуму большого города – он летит в Бангкок. Там часто забирает из аэропорта или с автовокзала туристов, которые зарезервировали номер в его пансионе. Всякий раз с тревогой и надеждой высматривает в толпе женщину с острова Самуи. Он так хорошо помнит, как она говорила, прижавшись к нему, что «мечтает жить в деревянном домике где-нибудь в Камбодже…»

Йоахим Мария Покута вернулся в отель только вечером. В отеле он заплатил за продление и в номере 404 упаковал свои вещи. Потом проглотил порцию таблеток и сунул в сумку так и лежащий на постели ремень, на котором утром собирался повеситься. Разорвал на мелкие кусочки прощальную записку и уложил все документы обратно в портмоне. Потом отправился на вокзал, сел в электричку и поехал в Гданьск.

Под утро он постучал в двери своего дома. Урсула спросила, не хочет ли он чаю. Они сели за стол в кухне. Он был рад видеть ее и взял ее за руку. Она рассказала, что кошка соседей вчера утром умерла так неожиданно, и что соседка просила «пану профессору обязательно рассказать», и что она купила билеты на концерт в филармонию на годовщину их свадьбы. И что звонила Марыся и была встревожена, потому что «папа был какой-то очень грустный, когда мы вчера разговаривали». И что звонила его ассистентка, чтобы пригласить его на свою свадьбу. А еще она сказала, что скучала по нему, потому что не любит, когда его нет. Она наготовила для него квашеной капусты, такой кислой, как он любит, и еще засолила огурцов. И когда он начал плакать прямо там, за этим столом, она плакала вместе с ним.

Только в октябре, а не в сентябре, как ему обещали, его статья появилась в Nature. Он не брал трубку, когда звонили с поздравлениями из университета. По его просьбе Урсула отвезла его к аспирантке. Он подарил ей букет цветов и вернулся домой. Рождество он справлял с Марцином и Марысей. Его немножко потрясло перед делением облатки, но потом все было хорошо.

В конце января он заперся на трое суток на чердаке. А через неделю после этого сообщил семье, что едет на важный международный конгресс в Россию. Урсула погладила ему рубашку, приготовила в дорогу бутерброды, положила в чемодан теплое белье, меховые рукавицы и шапку из толстой шерсти. Когда он не вернулся до конца февраля и телефон его не отвечал – она начала его разыскивать.