— Что это за группа маяков? — ткнул Шэдде пальцем в карту.

Саймингтон наклонился, чтобы разобрать мелкий шрифт, которым обозначены маяки.

— Рейескбер, Геслингерн и Хомборо, сэр.

— Гм, хорошая позиция, чтобы определиться с помощью радиолокатора.

— Да, сэр.

— Великолепно. Всплывем там в двадцать два ноль-ноль. — Он подошел к первому помощнику и увидел, что глубиномер показывает двести футов.

— Как дифферент, первый?

— В норме, сэр.

— Хорошо! — Со сверкающими глазами Шэдде потер руки. — Сейчас мы всплывем для наблюдения. Внимательно следите за всеми кораблями вблизи нас. Мы всплывем под перископную глубину в двадцать ноль-ноль и после этого будем всплывать через каждые полчаса для радиосвязи.

— Есть, сэр! — Первый помощник обернулся к рулевому: — Всплывите под перископ, старшина. Передайте.

Рулевой повторил:

— Всплытие под перископ! Всплытие под перископ!

Вскоре центральный пост очистился от людей. Остались только вахтенные.

Шэдде кивнул первому помощнику:

— Пройдемте ко мне в каюту.

Пропустив Кавана вперед, Шэдде прикрыл за собой дверь.

— Дайте указание офицерам, чтобы они внимательно приглядывались, не будет ли кто-нибудь в течение следующих нескольких часов странно вести себя, — он не сводил глаз с первого помощника.

— Слушаюсь, сэр.

Шэдде барабанил пальцами по столу.

— Вскоре я обращусь к экипажу по корабельной трансляции. Тогда уж наш дружок саботажник почувствует себя не в своей тарелке. Наверняка чем-нибудь выдаст себя.

Каван всмотрелся в измученное лицо командира, на темные мешки под глазами. «Бедняга, — подумал он. — Вечно в заботах… Почему ты не дашь себе отдыха?»

— Я, конечно, не непогрешим, — продолжал Шэдде, — но на это у меня нюх. Итак, пожалуйста, оповестите офицеров. — Он взглянул на часы. — Я буду разговаривать с экипажем через десять минут.

Он редко прибегал к помощи трансляционной сети. Тем более всем должно стать ясно, что вынудили его к этому чрезвычайные обстоятельства.

Голос Шэдде зазвучал по всему кораблю:

— Говорит командир. Хочу сообщить вам о приказе, полученном от командующего подводными силами. Это оперативный приказ НАТО, согласно которому мы должны к полуночи выйти на позицию в Бохус Бэй у Санднесс-фиорда. Этим же приказом «Массиву» предписывается выйти из Осло в двадцать часов тридцать минут и к полуночи занять позицию приблизительно в двадцати милях севернее нас. Наконец «Устрашению» приказывается занять к полуночи позицию в Алесунде. — Капитан говорил быстро, и голос его звучал напряженно. — Этот оперативный приказ НАТО заставляет предполагать чрезвычайное положение. — Он сделал паузу. — Однако никакие догадки ни к чему не приведут, поэтому не занимайтесь ими. — Он прокашлялся. — Для того чтобы прибыть к полуночи на предписанную нам позицию, мы в двадцать один ноль-ноль ляжем на курс ноль-шесть-один. Скорость двадцать узлов. С получасовыми интервалами будем всплывать под перископ для радиосвязи. В двадцать два ноль-ноль мы всплывем в виду маяка Хомборо, что на норвежском побережье. Я буду информировать вас о всех последующих действиях. Все.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В кают-компании, в столовых, во всех отсеках, на камбузе и в кладовых — всюду, где находились члены экипажа, выступление командира стало основной темой разговоров.

Вопреки совету Шэдде высказывались самые различные домыслы по поводу того, что же таилось за полученным приказом. Чаще всего высказывалось соображение, что это еще одно учение, экспромт скучающего от безделья штаба НАТО, желающего оправдать свое существование.

Другая точка зрения, менее популярная, заключалась в том, что в полночь истекает время какого-то ультиматума, что между Востоком и Западом ведется закулисная дипломатическая игра, а приказ кораблям занять определенную позицию к полуночи является простой мерой предосторожности.

На носу были твердо убеждены, что все это делалось по просьбе Соединенных Штатов, чтобы принять на борт космонавта, который должен приводниться в этом районе — своего рода демонстрация космических достижений США у парадного подъезда Советского Союза. Вот почему корабли должны в полночь находиться вблизи друг от друга.

Но под спудом всех этих толков таилось глубокое недовольство тем, что это может задержать возвращение домой, и офицеры в штабах командующего подводными силами и НАТО залились бы краской стыда, если бы услышали, что о них говорят.

Около двадцати одного часа Саймингтон и Каван встретились, чтобы второпях обсудить создавшуюся ситуацию. Им это удалось сделать впервые после выступления командира по трансляции. Каван прикрыл дверь своей каюты.

— Поживее, — сказал он. — Шэдде сегодня начеку.

— Где он?

— У себя в каюте.

— Ладно. Что скажете? — Саймингтон был встревожен.

— Давайте быстренько все вспомним, — предложил Каван. — Шэдде передал Грэйси две шифровки. Первая уже получена… Вторая будет получена около двадцати одного тридцати… Итак, учение началось… Что вы думаете о выступлении командира?

— Мне кажется, что он был несколько возбужден, — пожал плечами Саймингтон.