Читаем Грань тьмы полностью

Пока шлюпка пересекала гавань, Шэдде глядел вперед на темные очертания подводной лодки на фоне освещенных фонарями доков. Они приблизились, и часовой на борту крикнул: «Эй, на шлюпке!» Рулевой отозвался, и через несколько минут они подошли к борту. Ни вахтенный офицер, ни вахтенный старшина не встречали его, Шэдде нахмурился и сжал губы. В центральном посту он увидел старшину из рулевой группы, и больше никого. Он прошел в кают-компанию. Там сидели Уэдди и Шепард, весело беседующие и разглядывающие бутылку коньяка. Они вскочили на ноги, как только он появился, но Шэдде, не взглянув на них, прошел в свою каюту и захлопнул за собой дверь. На его звонок мгновенье спустя из центрального поста прибежал старшина рулевой группы.

— Передайте первому, чтобы немедленно явился ко мне, — прорычал Шэдде.

— Есть, сэр.

Не прошло и минуты, как появился Каван.

— Слушаю, сэр! — с первого взгляда Каван понял, что Шэдде разъярен. Глаза у него горели, голос пресекался от гнева.

— Почему ни вахтенный офицер, ни вахтенный старшина не встречали меня?

— Они были внизу, сэр. Вахтенный офицер…

Шэдде повелительно вздел руку.

— Мне это известно. Я только что имел удовольствие видеть Уэдди и Шепарда в кают-компании за бутылкой коньяка. — Помолчав, он прибавил с горьким сарказмом: — Без сомнения, поднимали тосты за мое здоровье.

— Они не пили, сэр, они…

— Вы хотите сказать, что я лгу? — перебил Шэдде.

— Нет, сэр. Но Уэдди и Шепард расследуют обвинение против Кайля, а вахтенный старшина…

— Какое обвинение? — снова перебил Шэдде.

— Он напился и ударил главстаршину Шепарда.

— Что? — уставившись на Кавана, недоверчиво произнес Шэдде. — Напился? Как он мог напиться?! Ведь он был лишен увольнения на берег!

— По-видимому, стянул бутылку коньяка из кладовой.

— Чрезвычайно занятно, — осклабился Шэдде. — Однако это никак не объясняет, почему вахтенный офицер не счел возможным встретить меня.

— Полагаю, сэр, что в тот момент он находился в центральном посту, возясь с Кайлем. Все это произошло как раз во время вашего прибытия, сэр.

Шэдде с усмешкой взглянул на первого помощника.

— Вы полагаете? — передразнил он. — Возможно, вы объясните, почему меня не встретил и вахтенный старшина?

— Он помогал вахтенному офицеру управиться с Кайлем, сэр. — Каван потянул себя за ухо, привычка, которая чрезвычайно раздражала Шэдде.

— Понятно. Все были так чертовски заняты, что наплевали на своего командира. Конечно, ведь командир сам должен знать свой корабль и не заблудиться.

Каван начал испытывать раздражение.

— Могу заверить, сэр, — тихо произнес он, сдерживая закипавшую в нем злобу, — что вы ошибаетесь.

Шэдде взял со стола радиограммы и принялся просматривать.

— Кто еще не вернулся на борт? — зловеще, обыденным тоном спросил он.

— Холмс и Браун, сэр.

— Гм, — буркнул Шэдде. — Меня это не удивляет. Экипаж так чертовски разболтан, что меня уже ничто не может удивить.

Каван промолчал, и это окончательно вывело Шэдде из себя. Он гневно взглянул на первого помощника.

— Знаете, Каван, мне кажется, что вы не отдаете себе отчета в серьезности положения. По-видимому, вы поддались общей распущенности, если можно так выразиться, но я не привык, чтобы вахтенный офицер не встречал меня, когда я возвращаюсь на борт своего корабля.

Каван не шевельнулся, и Шэдде метнул на него быстрый взгляд из-под темных бровей. Вены на висках у него вздулись.

— Нет, — продолжал он, повысив голос. — Я не привык к кораблям, где воруют коньяк из офицерской кают-компании и бьют своих командиров после пьяных оргий. — Он принялся шагать из угла в угол, сжимая руки за спиной. — Через несколько дней я передаю лодку новому командиру. Уверяю вас, я не намерен сдать ему разболтанный экипаж. Хотя времени осталось мало, но я переверну здесь все вверх тормашками. — Он остановился, и его темные глаза пронзили Кавана. — Вы поняли меня?

Каван не отвечал.

— Для начала, — продолжал Шэдде, — передайте вахтенному офицеру мое неудовольствие и мой ему приказ — первые десять дней стоянки в Портсмуте без берега.

— Ему положен отпуск, сэр, как только мы придем в Портсмут, — глядя в глаза командиру, произнес первый помощник.

Шэдде сердито швырнул на стол радиограммы и срывающимся от ярости голосом вскричал:

— Мне наплевать, что ему положено! Вы слышали мое приказание? Исполняйте!

Шэдде вел себя чудовищно. Первый помощник понимал это, но спорить с ним, когда он раздражен, было опасно. Командир был явно вне себя, и никакие доводы не подействовали бы на него. В таком состоянии он не прислушивался к голосу рассудка. У Кавана как раз подходил срок получения очередного звания, и он хотел сохранить незапятнанным свое личное дело, каких бы усилий ему это ни стоило. Не произнеся ни слова, он вышел из каюты.