Читаем Грань риска полностью

— Нет, я не студентка, — ответила Ким. Вопрос прозвучал абсолютно абсурдно, так как на Ким все еще была форма медицинской сестры. — Меня зовут Кимберли Стюарт.

Элеонор, ничего не сказав, закрыла дверь перед носом Ким. Та продолжала ждать. Страшно жалея, что пришла, она нервно переминалась с ноги на ногу. Дверь снова открылась.

— Ким! — воскликнул удивленный Эдвард. — Господи, что ты здесь делаешь?

Ким объяснила ему, что решила приехать повидать его, а не просто отделаться телефонным звонком. При этом она всячески извинялась за то, что оторвала его от работы.

— Ничего страшного, — уверил ее Эдвард, — это не имеет никакого значения, хотя я действительно занят выше головы. Ну, заходи же.

Он отступил, уступая ей дорогу.

Ким вошла и последовала за Эдвардом в его закуток.

— Кто открыл мне дверь? — поинтересовалась Ким.

— Элеонор, — ответил Эдвард через плечо.

— Она была не слишком любезна, — сказала Ким, не зная, стоило ли ей об этом упоминать.

— Элеонор? — переспросил Эдвард. — Ты, должно быть, ошиблась. Она всегда бывает очень вежлива с посетителями. Единственный медведь на всю лабораторию — это я. Но мы оба несколько устали, может быть, поэтому… Элеонор без перерыва работает здесь с пятницы. Мы уже замотались. Я не выхожу отсюда с субботнего утра. Мы очень мало спим.

Они подошли к столу Эдварда. Он был в возбужденном состоянии, словно перед этим хватил дюжину чашек кофе. Он жевал резинку, и его нижняя челюсть при этом нервически подергивалась. Сняв со стула стопку журналов и швырнув их в угол, Эдвард предложил Ким сесть на освободившееся таким образом место. Сам он уселся за стол.

Ким уставилась на Эдварда изучающим взглядом. Под его светло-голубыми глазами обозначились темные круги. На щеках и подбородке проступила двухдневная щетина.

— К чему вся эта лихорадочная деятельность? — спросила Ким.

— Все из-за нового алкалоида, — ответил Эдвард. — Мы уже начинаем кое-что о нем узнавать, и это очень нас обнадеживает.

— Я очень рада это слышать, — заверила Ким. — Но к чему все же такая спешка? Вас что, подгоняют какие-то жесткие сроки?

— Это волнение от предвкушения открытия, — пояснил Эдвард. — Алкалоид может оказаться чудодейственным лекарством. Если человек никогда не занимался наукой, он не сможет в полной мере оценить тот трепет, который охватывает исследователя, когда он чувствует близость подобного открытия. Это ни с чем не сравнимое чувство, а мы теперь испытываем его почти каждый час. Все наши догадки пока подтверждаются. Это просто невероятно.

— Ты можешь рассказать, что вам удалось узнать? — спросила Ким. — Или это тайна?

Эдвард подался вперед и понизил голос. Ким оглянулась по сторонам, но никого не увидела. Не видно было даже Элеонор.

— Нам удалось обнаружить активное при приеме внутрь психотропное соединение, которое проникает через гемато-энцефалический барьер, как горячий нож сквозь масло. Это соединение настолько активно, что действует в микрограммовых концентрациях.

— Ты думаешь, что именно это соединение поражало людей, из-за которых заварилась вся эта каша в Салеме? — предположила Ким. Она была настолько захвачена мыслями об Элизабет, что это было первое, что пришло ей в голову.

— Без всякого сомнения, — подтвердил Эдвард. — Это соединение и есть воплощение салемского дьявола.

— Но ведь люди, которые употребили внутрь зараженные зернышки, были отравлены, — проговорила Ким. — Они становились одержимыми ужасными припадками. Почему же вас так взволновало такое отвратительное соединение?

— Оно вызывает галлюцинации, в этом тоже нет никакого сомнения. Но мы мыслим более широко и думаем о будущем, — пояснил Эдвард. — Мы имеем все основания предполагать, что оно успокаивает, придает энергию и силу, и может даже усиливать память.

— Как вам удалось так быстро все это узнать? — спросила Ким.

Эдвард застенчиво усмехнулся.

— Пока мы ничего не можем утверждать с полной определенностью, — признал он. — Многие исследователи сочтут нашу работу некорректной и малонаучной. Единственное, что нам пока удалось сделать, это вывести общую идею того, чем должен оказаться выделенный нами алкалоид. Надо признать, что назвать нашу работу контролируемым экспериментом нельзя даже с большой натяжкой. Тем не менее, результаты очень впечатляющие, можно даже сказать, пугающие. Например, мы обнаружили, что препарат успокаивает находящихся в состоянии стресса крыс более эффективно, чем имипрамин, а этот препарат является эталоном антидепрессивной активности.

— Так вы думаете, что это галлюциноген с антидепрессивной активностью? — спросила Ким.

— Не говоря уже о прочем, — ответил Эдвард.

— А есть какие-нибудь побочные эффекты? — поинтересовалась Ким. Она все еще не понимала, чем так взволнован Эдвард.