Читаем Грамши полностью

А он заявил, что не причастен к убийству Маттеотти, но принял на себя то, что назвал «практической, моральной и исторической ответственностью за все, что случилось». Смысл его дальнейшей речи заключался в следующем: «Если фашизм — это только касторка и дубинка, а не высочайшая страсть цвета итальянской молодежи, то это его, Муссолини, вина, его промах, его грех... Если фашизм сделался преступным сообществом, то он, Муссолини, глава этого преступного сообщества. Если все насилия были следствием и результатом определенного исторического, политического и нравственного климата, то он, Муссолини, за все это ответствен, ибо он создал этот политический и нравственный климат посредством пропаганды, которую и распространял с момента вступления Италии в войну и по сей день».

Государственный переворот, хотя, как могло показаться с первого взгляда, и совершенно бескровный, совершился. И правительство мобилизовало милицию. Были распущены оппозиционные группы и организации, причем этот роспуск был произведен в рекордно короткий срок — за три дня. Обычные места политических собраний были поспешно закрыты. Затем началась вакханалия обысков. Обыски производились на частных квартирах и в учреждениях. Производились также многочисленные аресты. Местным властям было дано категорическое указание — всячески подавлять деятельность антифашистов. На оппозиционные газеты то и дело налагался арест (это был последний год существования каких бы то ни было оппозиционных изданий).

До 3 января 1925 года в правительство Муссолини входило еще несколько либералов. Теперь все они подали в отставку. «Авентинский блок» принял и выпустил антиправительственную резолюцию. Но резолюция эта оказалась совершенно бездейственной. Она повисла в воздухе.

До 3 января 1925 года Муссолини был председателем совета министров Италии. Теперь он как бы перестал быть лицом, находящимся в пределах каких бы то ни было иерархических рамок, — это был уже почти сверхъестественный персонаж — Дуче, Шеф, Начальник, Глава. Теперь это был диктатор, лицо, облеченное всей полнотой исполнительной власти.

Всякая оппозиция в Палате депутатов подавлялась решительно и безжалостно. Вскоре Муссолини предъявил ультиматум депутатам-авентинцам. Они явились в палату на церемонию поминовения только что скончавшейся Маргариты Савойской, вдовствующей королевы. На следующий день Муссолини созвал палату и продиктовал авентинцам условия, на которых он готов примириться с их возвращением в парламент, — он потребовал от них признания так называемой «фашистской революции», он пытался заставить их отмежеваться от Авентинской кампании. И заодно отречься от связей с антифашистами за пределами палаты. Эти условия были приняты только тремя депутатами.

Дуче все еще не мог считать свое положение окончательно укрепившимся. Ему нужен был предлог для дальнейшего еще более откровенного порабощения итальянского народа. Где было взять этот предлог? В делах подобного рода дуче проявлял немалую изворотливость. И вот в течение последующего года на него было совершено ровным счетом четыре покушения, некоторые из них были явно подстроены.

Первым в Муссолини якобы намеревался стрелять Тито Дзанибони, бывший депутат-социалист. Это произошло 4 ноября 1925 года в Риме за несколько секунд до начала одного из выступлений Муссолини. Бывшего депутата арестовали в номере гостиницы Драгони, расположенной как раз напротив палаццо Киджи, здания министерства иностранных дел. Вот с балкона палаццо Киджи и должен был держать речь дуче. В руках у Дзанибони была винтовка с телескопическим прицелом. Бывший депутат был схвачен полицией за несколько минут до покушения. Вообще-то покушение это было инспирировано неким Квалья, полицейским провокатором, сумевшим втереться в доверие к Дзанибони. И Дзанибони приговорили к тридцати годам тюрьмы. Он вышел на свободу через 17 лет — уже после падения Муссолини.

Засим 7 апреля 1926 года на жизнь дуче покушалась некая Вайолет Гибсон, англичанка (или ирландка), шестидесяти двух лет от роду. Позднее ее признали психически неуравновешенной. Дуче сходил по лестнице дворца, когда раздался выстрел. Пуля слегка оцарапала ему кончик носа. И вскоре он вновь появился перед толпой — с громадной нашлепкой из липкого пластыря на носу. И несколько дней спустя дуче написал: «Пистолетные выстрелы смолкают, Муссолини остается».

А 11 сентября 1926 года последовало новое покушение. Лючетти, анархист, прибывший из Парижа, бросил бомбу в машину Муссолини. Бомба отскочила назад и взорвалась, после того как автомобиль проехал. Пострадавших не оказалось. Лючетти был сослан на каторгу.

Личная честность его вне сомнений — он хотел освободить Италию от Муссолини. Но в Париже его окружали люди, причастные к фашистской агентуре, и он явился слепым и безвольным орудием в их руках. Среди этих людей был Ричотти Гарибальди, выдававший себя за антифашиста. Французы вскоре арестовали его как платного агента Муссолини.