Читаем Грамши полностью

Кстати, на заводах в те дни производились не только автомашины. Выпускалось и оружие. В Турине изготовляли тысячи ручных гранат. На бывших военных предприятиях обнаружились громадные запасы несобранных винтовок и пулеметов. Были приняты меры к тому, чтобы привести это разобранное оружие в полную боевую готовность. Но пустить его в дело не пришлось.

В эти дни Антонио Грамши побывал на одном из заводов, занятых рабочими, — на заводе «ФИАТ-линготто» в Турине. Завод этот в двадцатом году был еще не достроен. Работало лишь несколько крупных цехов — литейный и другие. Грамши сопровождал его соратник по «Ордине Нуово» Марио Монтаньяна. Он вспоминает об этом посещении:

«Мы спокойно разговаривали с представителями заводского совета, как вдруг поднялся зловещий рев заводских гудков. Это был сигнал тревоги. Молодые рабочие-красногвардейцы завода, всю ночь напролет патрулировавшие завод на велосипедах, дали знать, что к «ФИАТ-линготто» одновременно с разных сторон приближаются сильные отряды солдат и королевской гвардии. Необходимо было приготовиться к любой неожиданности.

В одно мгновение по тревожному гудку завода все машины перестали работать. Из всех цехов, из всех дверей огромного здания сбегались десятки, сотни рабочих в комбинезонах, с запачканными маслом и пылью лицами: все они были вооружены — кто револьвером и гранатами, кто винтовкой, а кто и просто железным копьем, собственноручно откованным и наточенным: они готовы были отдать жизнь, защищая свой завод.

Через несколько минут рев сирены прекратился. Опасность миновала. Рабочие отложили оружие, вернулись к своим станкам и вновь принялись за работу, не теряя времени на разговоры, как будто ничего не произошло: производство не должно было страдать от какого-то незначительного инцидента».

Очень характерно для этих дней выступление секретаря фабрично-заводского совета завода «ФИАТ-чентро», сторонника группы «Ордине Нуово», сказавшего:

«Рабочие! Вам известно, что мы — коммунисты — являемся сторонниками группы «Ордине Нуово» и Советской России. Мы не должны ограничиваться возгласами «Да здравствует Россия!». Необходимо последовать примеру русских рабочих и крестьян. Надо сделать так, как они нас учат, — взять власть в свои руки и удержать ее, жертвуя собой, как они жертвуют собой.

Пролетариат должен бороться за то, чтобы с помощью бедных крестьян взять власть в свои руки. Мы должны занять не только фабрики, но все учреждения; мы не должны ограничиваться борьбой за лучшие условия контрактов. Мы должны работать, но уже не для хозяев, а для того, чтобы подготовиться. Надо изготовить как можно больше оружия, чтобы в ближайшие дни выйти из фабрик и дать решительный бой».

«Не следует ограничивать численность этих формирований, — говорил Грамши о вооружении рабочих в эти дни, — так как оборонительная тактика может в тот или иной момент смениться наступательной тактикой и военной инициативой»[22]

Однако надо сказать, что Антонио Грамши не разделял чрезмерных упований розовых оптимистов.

Социалистическая партия была слишком слаба и неоднородна, чтобы взять в свои руки подлинное руководство массами. Впрочем, руководящие органы социалистов и Всеобщей конфедерации труда решают все же обсудить создавшееся положение. Обсуждение это происходит в Милане. У миланских социалистов имеется даже свой план развития событий. Все ограничивалось наметками предполагаемого развития забастовки. «Каждый день, начиная с первого, движение должно было охватывать новую категорию трудящихся с тем, чтобы на седьмой сделаться всеобщим и национальным. Речь шла, однако, только о забастовке. Ни одного политического лозунга, никаких указаний для действия. Вся военная подготовка в национальном масштабе состояла в тайной покупке одного аэроплана, и очень немногие знали, где он спрятан»[23].

В таких словах Пальмиро Тольятти вспоминал впоследствии о настроениях и замыслах руководителей миланских социалистов.

Но даже для осуществления этих планов следовало бы сначала договориться — кто, собственно, должен руководить движением — социалисты или Конфедерация труда? Предполагалось, что если движение носит экономический характер, им должна руководить конфедерация, а если политический, то социалистическая партия.

В результате верх одержали реформисты. Они сумели доказать, что движение имеет чисто экономический характер, а стало быть, его не следует расширять — пускай все ограничится профсоюзными рамками.

Но если не расширять движение, то следовало, очевидно, прийти к какому-то соглашению с хозяевами занятых предприятий. Именно такое решение и было принято.

Если говорить об экономической стороне дела, то движение в этом смысле увенчалось успехом, ибо в результате переговоров хозяева предприятий согласились увеличить заработную плату рабочим. Правительство тоже не осталось в стороне. Оно приняло свои меры к ликвидации конфликта, пообещав ввести на предприятиях рабочий контроль.