Читаем Грамши полностью

Потом Франческо вернулся. Он постарел и осунулся, но старался не терять бодрости. Дети подросли. Мама Беппина его ни в чем не упрекнула. А ведь ей пришлось нелегко — одна она кормила семерых!

С возвращением отца стало немного легче, семейство Грамши воспрянуло духом. Антонио получил возможность заняться обычными ребячьими делами, ловить птиц, рисовать и, конечно же, читать, читать запоем. Наконец решено было определить Антонио в гимназию.

В Сантулуссурджу Антонио поселился в доме Джулии Обину, у тех самых честнейших людей, людей в 24 карата, причем платил он всего только пять лир в месяц за квартиру, постельное белье и за приготовление пищи, правду сказать, более чем скромной. Пять лир в месяц — это и по тем временам было сказочно дешево!

У квартирной хозяйки была старушка мать, что и говорить, немного придурковатая, но не сумасшедшая, о нет, отнюдь не сумасшедшая!

Старуха эта и стряпала и ухаживала за постояльцем-гимназистом, но каждое утро, едва завидя Антонио, она самым серьезным образом осведомлялась у него, кто он такой и как это случилось, что он ночевал у них в доме.

Антонио объяснял как мог, и старушка успокаивалась и как ни в чем не бывало принималась за стряпню.

Дочь явно хотела избавиться от матери, она спала и видела, чтобы муниципалитет отправил ее мамашу в приют для душевнобольных, и посему хозяйка обращалась со своей родительницей весьма и весьма неласково. Должно быть, ей хотелось своей грубостью вызвать какой-нибудь эксцесс, чтобы можно было потом объявить старуху опасной. А кроткая старушка неизменно повторяла дочери, которая была с ней по сельскому обычаю на «вы»: «Говори мне уж «ты», доченька, да только обращайся со мной по-человечески!»

Это «обращаться с людьми по-человечески» Антонио запомнил на всю жизнь.

Сохранилась групповая фотография гимназических времен. Это, видимо, фрагмент снимка: солидный, в преклонных летах наставник, лысый, с густыми усами, а рядом — четыре паренька лет по пятнадцати, в гимназической форме.

Тот, что сидит рядом с педагогом, сильно сутулится, почти горбится; глаза у него живые и удивительно умные — это и есть Антонио Грамши.

В Сантулуссурджу Антонио стал учиться всерьез, привыкать к самостоятельной жизни.

Антонио был неутомимым охотником за ящерицами и ужами. Однажды он даже чуть было не изловил удивительное пресмыкающееся, что-то вроде змеи с короткими лапками. По поводу этого странного создания разыгралась целая дискуссия среди гимназистов в Сантулуссурджу. Ученики считали, что Антонио прав и что такое животное есть, им самим не раз случалось видеть его, и они называли его «колору». Антонио считал, что это скурцоне, но учитель естествознания только рассмеялся и сказал, что скурцоне — животное фантастическое, не то аспид, не то василиск, и ничего подобного в наших краях-де не водится!

Гимназисты поддержали Антонио, хотя его скурцоне, судя по описанию, несколько отличался от их колору. Но педагог с апломбом заявил, что это все деревенские россказни и что гадюк с лапками не бывает.

И хотя авторитет учителя стоял весьма высоко, Антонио впервые в жизни усомнился в справедливости этих слов. Впоследствии ему не раз приходилось подвергать сомнению, казалось бы, общепризнанные авторитеты.

Гимназия окончена. Приходится думать о продолжении образования. Способному мальчугану сам бог, как говорится, велел идти по ученой части, и, хотя средства его семьи более чем ограниченны, родители решили определить его в лицей «Карло Деттори» в Кальяри, главном городе Сардинии.

В 1908 году Антонио перебрался в Кальяри. После сонной Гиларцы оживленный Кальяри показался ему настоящей столицей. В городе выходили три ежедневные газеты — «Ль'Унионе Сарда», «Иль Паэзе» и клерикальная «Коррьере делль изола». Выходил и социалистический еженедельник «Ла Воче дель пополо». По вечерам гостеприимно распахивались двери иллюзионов (то есть кинотеатров) «Ирис» и «Эден». Здесь можно было посмотреть похождения Рокамболя, поплакать вместе с «Отверженными». Театры, лекции, концерты — все это было внове для Антонио, юного провинциала. Впервые Мино Грамши жил на чужой стороне — они с братом Дженнаро, счетоводом фабрики братьев Марцулло, снимали комнатушку в доме №24 по улице принца Амедея. Жилось им несладко. Единственным источником существования было жалованье Дженнаро — сто лир в месяц. Питались они в траттории на пьяцца дель Кармине.

Среди лицеистов — модников и щеголей Антонио на первых порах чувствовал себя неважно. Нет, он совсем не щеголь — на нем коротковатые брюки и потертый пиджак, пальто у него нет, в холодные дни воротник пиджака поднят и горло обмотано шарфом, к счастью, шерстяным.

Да, он не мог блеснуть нарядом. Но его сильный ум и великолепная память привлекли сердца педагогов. И вскоре лицейские преподаватели обратили на него самое серьезное внимание.