— Итак, мы остановились на любовнике, — обрадованная от того, что все зубы на месте, затараторила жена, — как выяснилось, он меня любит и я его тоже. Мы с ним раньше по-дурацки расстались, я решила, что вот Кухарский — мое счастье… А он переживал. Между прочим, обычный и очень скромный человек. И честный, в отличие от некоторых. Он в налоговой инспекции работает. Машина у него скромная — «фольксваген».

— Сколько же лет он работает в налоговой, — поинтересовался Филипп, — лет сто, раз иномарку купил?

— Ой, ой, ой, — развела руками жена, — лишь бы только унизить человека. Его жена, между прочим, такая же. Вы были бы идеальной парой. Она сама из Украины, из Макеевки, а все его пилит: деньги давай, деньги!

— Ну и как, — поинтересовался Кухарский, — дает?

— Откуда? — вздохнула Илона и спросила строго: — а ты хоть знаешь, сколько бутылка хорошего вина сейчас в ресторане стоит?

Нельзя одновременно наступать на мозоль, сыпать соль на рану и плевать в душу. Филипп еле сдержался, чтобы не ударить жену, а та совсем распоясалась:

— Нет, ты знаешь, как трудно живется сейчас простым людям? Просты-ым людям! Вот приходит, предположим, простой налоговый инспектор в ресторан или в ночной клуб, а там бутылка какого-то итальянского «Муската» — аж две тысячи долларов!

— Что? — задохнулся Кухарский, — в каком ресторане вы были? Быстро отвечай! А не то…!

Он схватил Илону за горло:

— Задушу тебя, корова!

— Где были? Где были? — хрипела она, но продолжала издеваться, — две тысячи баксов за бутылку. Ему пришлось удостоверение свое показывать.

Но к Филиппу уже вернулось его обычное спокойствие.

— В «Талеоне» мы были, — ответила жена, — еще шампанское взяли и ликер в магазине по дороге.

— На какой дороге? — не понял задумавшийся о своих проблемах Кухарский. — На дороге в Москву?

За окном было уже светло, и в открытую форточку пробиралась утренняя свежесть, где-то грохнула подъездная дверь: кто-то уже выбирался на работу.

— Что за жизнь, — вздохнула Илона, — никакой радости нет. Ты живешь ради денег, а не ради любви.

— А ты для чего?

— Не знаю, — равнодушно ответила жена. Потом оглядела комнату, посмотрела на Филиппа:

— Ладно, муженек, собирай манатки и уматывай отсюда. А я пойду спать. Одна.

Она поднялась с кресла и направилась к выходу из комнаты, но остановилась.

— Знаешь, Филя, что меня убило окончательно? Это то, как ты смотрел телевизор, когда показывали итальянскую миллиардершу. Наверное, у летчиков-истребителей во время перегрузок бывают такие лица. Идет красивая баба, а тебе важно не то, что она так шикарна, а то, что она богата. А ведь во внешности ее ничего особенного: она один к одному как твоя Анька, которую ты предал, которая любила тебя, а ты ее в тюрягу. А теперь в каждой тебе будет мерещиться Анечка, потому что ты только ее и любил, если вообще любить спосо…

От удара Илона отлетела к двери и осела возле косяка. Она вытерла тыльной стороной ладони разбитые губы, размазывая кровь по лицу:

— Ну вот и в шамом деле жуб выбил.

Филипп выскочил в коридор и услышал сказанное ему в спину:

— Ты будешь искать ее, чтобы прощения попросить, и не найдешь. А я бы тебя не простила. Я бы тебя, Филя, убила.

Хлопнула дверь, раздались быстрые шаги сбегающего по ступеням лестницы человека. В квартире стало совсем тихо.

— А может, и убью, — прошептала Илона.

Глава шестая

По одному из центральных каналов телевидения показали интервью с итальянской миллиардершей, которое взял у нее популярный политический обозреватель. Для этого он приезжал со своей съемочной группой в Петербург, целый день снимал и задавал вопросы, обещая потом смонтировать все как надо. Но монтажа было немного, а интервью превратилось в целую программу с комментариями ведущего и музыкальными вставками песен в исполнении звезд итальянской эстрады. Для начала показали, конечно, песню, победившую недавно на фестивале в Сан-Ремо.

— О чем эта песня, синьора графиня? — спросил ведущий.

— О любви, предательстве и о возмездии, — ответила Анна Оливетти.

— А Вам не кажется, что эта песня, да и вообще итальянские песни очень похожи на русские?

— Я очень мало слышала русские песни, но народные песни наших народов написаны в одной тональности, в минорной, только ваши более грустные.

— У нас сейчас очень много веселых и бодрых песен, — поспешил заверить ее ведущий, — они особенно популярны у молодежи.

— Очень жаль: экономика страны в упадке, а молодежь распевает веселые и бодрые песни.

— Кстати, об экономике…

Почти каждый свой вопрос ведущий предварял фразой: «Вот Вы, молодая, очень красивая женщина, аристократка, обладательница огромного состояния… не кажется ли Вам…»

Глаза у него блестели. Порой он задавал и провокационные вопросы.

— Вы привезли с собой два уникальных автомобиля — две легенды автостроения: «майбах» и «бугатти», а что Вы думаете о российских машинах?

Самые популярные российские автомобили в своей основе имеют модель «фиата» сорокалетней давности, не превосходя ее по качеству. Ругать российские машины — значит, затронуть и итальянцев.