Читаем Графиня полностью

Итак, выставив напоказ грудь, я сошла по широкой лестнице и там наткнулась на леди Элизабет. Мы впились друг в друга глазами, как два бойцовых петуха; правда, я в жизни таковых не видела, хотя вполне могла представить. Но я тут же напомнила себе, что я здесь хозяйка, гостеприимная и приветливая. У меня просто нет выбора, дьявол бы все побрал!

— Добрый вечер, леди Элизабет. Позвольте сказать, что ваше платье просто изумительное.

— Позволяю, — кивнула она и недобро прищурилась. — Не думала, что вы способны выбрать столь смелый наряд. Вы кажетесь такой юной. Но выглядите совсем неплохо, Андреа.

— Ах, просто Энди.

— Хорошо. Да, все джентльмены наверняка согласятся со мной, особенно ваш дорогой муженек, который держит вас на самом длинном поводке, какой только можно вообразить.

— Не пойму, что вы хотите этим сказать, но позвольте заверить, что я не собака. Даже у моего Джорджа нет поводка. Не желаете познакомиться с Джорджем?

— Уже имела эту честь. Он никак не оставит Джона в покое. Пришлось взять его с собой на чудесную уединенную прогулку в восточный сад, иначе он поднял бы на ноги весь дом. Кстати, никогда не видела такой странной масти: омерзительного горчичного оттенка. Но, говоря о поводке, я подразумевала лишь то, что ваш муженек обращается с вами как с незрелой школьницей, которую необходимо баловать и защищать, в чем вы не нуждаетесь. Во всяком случае, он до сих пор чего-то выжидает, вместо того чтобы прийти к вам в спальню. Интересно, почему? Вам уже есть двадцать один год?

— Совершенно верно.

— Может, вы дали обет целомудрия и Лоренс с этим смирился? Все считают, что это крайне необычно. Но должна сказать, ваш наряд исключителен. Такой оригинальный голубой цвет! Великолепно! Как странно, что вы кокетничаете с каждым мужчиной, ослепляя его своим декольте, но отказываете мужу!

Я просто не могла все это спустить ей. Игнорировать столь длинную, полную злобных намеков речь не было никаких сил. Забыв о правилах гостеприимства и приличиях, я подняла брошенную мне перчатку и ринулась в бой:

— Видите ли, мне нравится флиртовать с джентльменами, но я считала, что сегодня они будут смотреть не столько на мою грудь, сколько на волосы. Мой муж говорит, что в них сочетается больше оттенков, чем в осенних листьях, и что он в жизни не видел ничего подобного. Он восхищается моими волосами, как, впрочем, и все мужчины. — Помедлив секунду, я вздохнула:

— Хотя, если быть честной, это иногда довольно утомительно, я бы отдала пальму первенства вашим белокурым локонам. — Ну вот, теперь все. — Надеюсь, вы хорошо проведете время. Идете в гостиную?

— Немного позже, — процедила она, сверкнув огромными глазами.

Но я еще не покончила с ней.

— Кстати, леди Элизабет, я хотела спросить: что вы думаете о достоинстве Наполеона? Его размерах?

Я думала, она выскочит из платья. Элизабет задохнулась и вытаращила глаза. И уставилась на меня так, словно увидела привидение. А потом вдруг расхохоталась, да так, что слезы хлынули по щекам. Она икала, захлебывалась, сгибалась пополам и, наконец, немного успокоившись, повернулась и грациозно поплыла по ступенькам. Я все еще слышала ее смех, даже когда она добралась до площадки и свернула в западное крыло. Интересно, чем я так ее позабавила?

Я посещала немало балов, но этот был первым, который давала сама и все устроила — от составления списка до проверки постельного белья и уборки бальной залы. Зачастую я трудилась рядом со слугами, совсем как в Дирфилд-Холле. И теперь челядь встречала меня сияющими улыбками, довольная и собой, и мной. Брантли, конечно, не сиял, зато удостоил меня нескольких одобрительных кивков.

Я так и не запомнила, что подавали за ужином, хотя сама составляла меню в горячих спорах с миссис Редбрист и кухаркой, что, по-видимому, очень им нравилось. Наблюдая, как расставляют тарелки, я невольно считала количество приборов. Их должно быть сорок два. А на столе сорок три. Господи, как же это случилось?

Но ничего страшного не произошло. Подавали запеченную камбалу, устриц в тесте, пироги с дичью, язык с гарниром, треску в сухарях, свиные котлеты и так далее и тому подобное. Между рисовым суфле и пудингом Нессельроде принесли что-то совершенно необыкновенное, способное удовлетворить самый капризный вкус. Я была слишком взволнована, чтобы есть.

Все, казалось, веселились от души. После ужина джентльмены не остались в столовой, поскольку начали прибывать остальные приглашенные. Лоренс сумел отвлечь их от выпивки и увести в бальную залу.

К десяти часам там собралось не менее ста двадцати человек. Все говорили, смеялись, пили пунш в куда больших количествах, чем полезно для здоровья, флиртовали и сплетничали. Люстры сверкали и переливались, аромат зимних цветов манил и искушал. На знатных дамах сияло столько драгоценностей, что, попади сюда ненароком вор, он бы решил, что умер и попал прямиком на небо. Так много красивых, умных, интересных людей — и всех собрала я! Ну разумеется, тут есть и заслуга Лоренса.