– А, может быть, ты мне скажешь, как город называется? – и я весьма демонстративно постучал себя кончиком пальца по лбу.

– Так ведь Ямск с утра был, – Тихон заправил кончик бинта, и подошёл к столу, чтобы собрать посуду.

– Ямск, угу, – я задумался. Название города мне ни о чём не говорило. – А далеко он от нашей усадьбы?

– Десять километров, – ответил Тихон.

– Да, брось ты посуду, потом соберешь, – я встал, потрогал руками повязку. Пойдёт. – Лучше проводи меня в малую гостиную, а то я не в курсе, где именно она у нас расположена. Надо уже поговорить с суровыми жандармами, а то с них станется меня самого виноватым назначить. – И я вышел в коридор, пропуская перед собой Тихона, потому что правда не знал, куда надо идти.

Глава 6

Малая гостиная располагалась на первом этаже. Это была довольно уютная комната, с минимумом мебели. Пастельные тона, воздушные шторы, изящная лепнина создавали приватный уют, который был далек от официальных переговоров с представителями местной власти.

Стоило пройти в кабинет, но я решил: "слишком много чести для жандармов, обойдутся!"

Вот беседовать с девушкой о чем-нибудь романтичном, а то и фривольном – вот для этого комната подходила просто отлично.

Жандармов было двое. Они казались здесь совершенно чужеродными элементами, в своей черной форме, и с постными лицами. Им здесь явно не нравилось: не нравилась усадьба, комната, а я так вообще с первого взгляда вызвал отвращение. Но они крепились, потому что долг превыше всего. А вот оружия я ни у одного из них не заметил. Хотя, это могут быть следователи, а они вроде бы постоянно с собой стволы не таскают.

Осторожно пройдя по комнате, я сел в кресло с высокой спинкой, и посмотрел на жандармов, которые садиться, похоже, даже не собирались.

– Присаживайтесь, господа, – умирающим голосом произнёс я, указывая на стулья, стоящие напротив моего кресла. – Не стойте, в ногах правды нет.

– Спасибо, выше сиятельство, но мы постоим. – Тут же ответил один из них. Он был повыше напарника с более умным лицом.

– Я настаиваю. – Произнёс я с нажимом. Вот ещё, позволю я вам возвышаться надо мной, даря прекрасный эффект психологического давления. Это только идиоты могут думать, что, заставляя человека стоять над собой, они его таким образом унижают. Ничего подобного – это же основной закон тайги: кто выше, тот и прав.

Жандармы переглянулись, но не двинулись с места, а тот, что пониже, решил попробовать отстоять свою точку зрения. Пока что они отстаивали своё право на меня давить довольно вежливо. Посмотрим, что будет дальше.

– Мы не думаем, что наша беседа займёт много времени, поэтому…

– Поэтому вы сейчас сядете и представитесь, или беседа не состоится, – твердо сказал я, оборвав его на полуслове. – На меня напали и нанесли серьезное ранение. Да чуть череп не пробили. Хотя старались, не спорю. Все целители разводят руками, не понимая, как я остался жив. Вот, Лебедев Аристарх Григорьевич не даст соврать. Целитель первого класса, как никак. Уж в разных болячках разбирается получше нас с вами. Видели, какой он раздраженный выходил из дома? Это потому, что его сиятельство граф не дал ему остаться подле меня. Попенял мягко по-отечески, что для меня господин целитель сделал всё, что мог, а в Ямске много других страждущих, кои могут кони двинуть, если доблестный Аристарх Григорьевич их не спасёт. Да и выпроводил вон. Но все рекомендации клятвенно обещал выполнять, и чуть что послать за ним карету.

– Ваше сиятельство…

– Сядьте, – ещё раз повторил я, чуть приподнимаясь в своём кресле. Зелье или настой, я так и не разобрался, что налито во флаконы, всё ещё действовало, и я мог позволить себе даже чуть-чуть повысить голос. Совсем немного, так, чтобы не опасаться за новый приступ боли.

На этот раз они сели, потому до поняли, это может продлиться очень долго, а кормить обедом их никто в графском доме не собирается. Вот ещё, тут наследнику еды периодически не остается. И это заставляет задуматься, а так ли хорошо наше благосостояние, как все говорят, начиная с Тихона, и заканчивая дедом.

– Антон Петрович Шубин, – представился тот жандарм, что был повыше, с кислой миной на лице.

– Артемий Павлович Устин, – назвал своё имя второй. – Теперь, ваше сиятельство, мы можем уже, наконец, побеседовать? – спросил он ядовито всем своим видом показывая, как сильно его задрали мажоры, детки богатых и знатных семей, перед которыми приходится изгаляться, вместе того, чтобы притащить в управу и допрашивать, лампой рожу периодически подсвечивая.

– Конечно, Артемий Павлович, теперь мы можем побеседовать, – я улыбнулся самой кроткой улыбкой, на которую был способен. Давняя неприязнь между нашими ведомствами никуда не делась, и я теперь отрывался как мо… Мысль, пронзившая голову, была настолько неожиданной, что я прервал её, выпрямившись в кресле и глядя перед собой невидящим взглядом. Откуда она пришла? Почему я именно так подумал? Что, вашу мать, со мной происходит?!

– Ваше сиятельство, что с вами? – как сквозь вату донесся чей-то голос. Ах, да, это голос Устина Арсения Павловича.