Она кивнула и потянулась к нему, а он с радостью ответил ей и прижал ее к кровати, думая лишь о том, какая она влажная и горячая.

Затем Кристиан рывком вошел в нее и так же быстро вышел. Туда-обратно, туда-обратно, пока лицо Кейт не засветилось волшебным светом. Их дыхание слилось воедино.

И Блэк, наклонившись к Кейт, прошептал:

– Мне кажется, я влюбился в тебя.

Вместо ответа Кейт выгнулась ему навстречу, и он вошел в нее по-настоящему – так глубоко, что тело его содрогнулось. У него было такое чувство, будто он вернулся домой. Прежде он никогда не испытывал ничего подобного.

Двигаясь внутри ее, Кристиан нашептывал ей все, что передумал за последние несколько дней; он поведал, как нравится ему ее улыбка, как ценит он ее мнение, как, когда она рядом, день становится ярче.

Дыхание Кейт учащалось с каждым его словом, тело двигалось в такт с его телом, и Кристиан почувствовал, что стены, которые он начал возводить в карете, рухнули окончательно и бесповоротно, потому что с Кейт они не были ему нужны.

Когда они вместе взлетели на вершину блаженства, Кристиан понял, что никогда ее не отпустит. Именно сейчас, занимаясь с ней любовью, он определил свою судьбу: отныне он принадлежал Кейт, а Кейт принадлежала ему.

Когда теплые руки Кейт обвились вокруг него и она прижала его к себе, он постепенно погрузился в сон, окончательно решив оставить все проблемы на потом и несколько недель вообще не вылезать из-под одеяла.

Именно в этот сладостно приятный момент что-то заставило его очнуться от сладкой дремы.

– Так-так, какая милая сцена, – прогремел совсем близко язвительный голос, и Кристиан вздрогнул.

Глава 21

Кристиан повернул голову и увидел стоящего в дверях отца: старик, как всегда, держал спину прямо, нос наморщен – у него был такой вид, словно он учуял что-то неприятное.

– Я знал, что ты безнадежен, Кристиан, но тебе действительно следует быть осторожнее со словами, особенно в доме, где… как ты изволил выразиться? Ах да, и у стен есть уши. Вечно ты беспечен, раскидываешь вещи где попало, лишь бы покувыркаться с селянкой, готовой раздвинуть ноги.

– Не называй Кейт селянкой! – Кристиан уже собрался произнести несколько резких слов, но вдруг похолодел, услышав всего два слова:

– Забавный дневник.

Кровь застыла у него в жилах. Этого не может быть! Он бросил взгляд в сторону гостиной и только тут вспомнил, что оставил дневник на кресле, когда понес Кейт в спальню, слишком поглощенный любовью и страстью, чтобы помнить о чем-то еще, кроме своих чувств к ней. «Беспечен. Беспечный, никчемный, никуда не годный», – крутились у него в голове фразы, с которыми он вырос.

Итак, дневник Энтони у отца. Нет, не здесь, конечно же, но он завладел им.

А ведь у его отца в одном мизинце больше власти, чем у Фриуотеров со всеми их газетами. И это тот самый отец, который с детства отравлял ему жизнь. Если бы не знакомство с Энтони в Итоне, неизвестно, как бы он вообще выжил; даже когда оба его брата погибли, у отца находились для него лишь саркастические замечания.

Кристиан скосил глаза на Кейт, ту самую Кейт, которая за одну неделю сумела пробраться под его оборонительный щит. А после вчерашней ночи…

Впрочем, о чем это он? Дневник Энтони – вот что сейчас главное. Кристиан посмотрел на отца. Слишком важен, чтобы позволить себе ухмылку, взгляд холодный, отстраненный, разочарование въелось в каждую его черточку.

– Ты спустишься со мной вниз сейчас же, а твоя подружка немедленно уберется из этого дома.

Кристиан почувствовал, как Кейт вжимается в кровать.

– Нет, – отрезал он и стал поспешно натягивать бриджи.

– Что ты сказал? – Взгляд отца стал еще более презрительным.

– Я сказал – нет. Кейт никуда отсюда не уйдет.

– Неужели ты посмеешь перечить мне в моем собственном доме?

– Это и мой дом, к несчастью для вас. Кейт остается. Вы должны были вернуться через неделю, я не виноват, что вы приехали раньше, да мне в общем-то и все равно. Знай я об этом, мы нашли бы себе другое пристанище, но вы уже здесь, так что мы побудем еще два дня и откланяемся.

– Ну почему ты не умер вместо матери, вместо братьев?! – Маркиз тяжело вздохнул.

– Что поделаешь, к несчастью для вас, я все еще жив, а они – нет.

Лицо маркиза сделалось пунцовым, и он бросил испепеляющий взгляд в сторону кровати.

– Следуй за мной в кабинет, Кристиан, я не собираюсь вести разговоры в присутствии посторонних.

– Кейт не посторонняя, и к тому же я уже забыл, где находится ваш кабинет. Давненько я не получал от вас нагоняя.

Повернувшись, маркиз вышел из комнаты, и Кристиан с расстроенным видом посмотрел на Кейт:

– Оставайся здесь и не слушай ничьих приказов. К сожалению, случилось досадное недоразумение. Это мое упущение: мне следовало подумать об этом еще вчера вечером. От тебя я хочу только одного: скажи, что понимаешь меня.

Кейт неуверенно кивнула, и Кристиан, быстро наклонившись, поцеловал ее.

– Спасибо. Я скоро вернусь.