Читаем Говорит Москва полностью

С моей подругой Викой снова произошла веселая история. Вчера она ездила по своим делам, и сначала к ней в вагоне подсела какая-то странная дама. Дама была одета бедно, но празднично. «Я правильно еду в Венскую оперу?» – спросила дама. И попросила Вику составить ей компанию. «Одной в Венскую оперу – это очень неприлично», – объяснила дама.

Оставив ее, Вика вышла из вагона. Перешла на другую линию. В заполненном вагоне встала поближе к двери. Тут на нее всем весом навалился немолодой мужчина. Вика хотела возмутиться, но мужчина наклонился к ее уху и сказал: «Хотите узнать формулу правды?». Вика обернулась. «Только между нами», – прошептал мужчина. В этот момент поезд пришел на станцию, и Вика быстро вышла.

Формулу правды еще предстоит раскрыть.

* * *

Я сейчас ехала в метро и злилась, что у меня плохой вечер. И что я давно ничего толкового не писала про Москву, потому что ничего не происходит.

И тут передо мной дяденька упал в обморок. На эскалаторе метро «Спортивная». Интеллигентный дяденька – с окладистой седой бородкой, портфелем и в беретике. Его сразу бросились поднимать мужчина спереди, женщина и парень сзади, я и мальчик, который за мной стоял.

Дяденька довольно быстро очнулся, встал на ступень, взял в руку упавший портфель. И стал благодарить всех. Он говорит что-то, а я не слышу. Я вынимаю наушники из ушей (они вообще-то были выключены) – и все равно не слышу. Тут до меня доходит – дяденька глухонемой. Слова благодарности он произносит одними губами.

Дяденька покрутил рукой над своей головой, показывая, что она закружилась – вот и упал. Женщина с парнем, я, мужчина и мальчик жестами попытались сообщить, что дело житейское – с кем не бывает. Дяденька приложил правую руку к груди и низко поклонился. Все заулыбались и закивали, мол, ничего-ничего, мы с радостью. Он что-то еще прошептал. Никто не понял, но все снова широко улыбнулись.

Тогда он поставил портфель на ступеньку, полностью повернулся к нам, крепко взявшись за ленту перил. Сложил пальцы – и медленно перекрестился. А губами сказал, сильно выдыхая: «спа-си-бо».

Все были тронуты. Эскалатор закончился. На выходе из метро дяденьке придержали дверь. Я вышла следом.

Какие у нас все-таки люди замечательные. И даже вечер теперь не совсем плохой.

* * *

– У меня что-то происходит – я уже третий раз болею с начала осени. Причем, так – горло не болит, кашля нет, только температура. Пришла к терапевту нашему – по страховке, – и говорю: «Как мне лечиться?». Она посмотрела на меня, спрашивает: «Вам больничный?». Я говорю: «Ну да, но мне еще пропишите что-нибудь». Она дала мне на три дня больничный и выписала Витамин С. Сегодня приходила к ней снова. Я ей объясняю, что я болею, что плохо себя чувствую, не могу понять, куда мне обратиться, к какому врачу. Она посмотрела на меня и заявляет: «Откуда я знаю? Я терапевт. Вы еще хотите, что ли, дома побыть?». Я говорю, что я в любом случае на работу в понедельник пойду, но меня же лечить нужно. Состояние такое – подавленное, и температура постоянно, а других симптомов нет. Она сказала: «Если у вас постоянно температура – это не страшно. Так бывает. Норма же – она одна на всех, а у кого-то температура ниже, у кого-то выше. Такой вы человек».

* * *

– А ты знаешь, что многие люди считают кока-колу лекарством? Ладно еще в Америке – там все ее пьют: и взрослые, и дети. Я отдыхал в Черногории, там была русская семья. Ребенок говорит: «Мама, у меня болит живот». Она ему дает бутылку колы и говорит: «Пей, сынок, микробы убивает. Ты, наверное, чем-нибудь отравился». Дикие люди вообще. Еще б мышьяку дала: «Пей сынок, убивает сразу все живое, совсем не будешь болеть».

* * *

Около полуночи на станцию «Парк Культуры» прибывает поезд, из которого выходят все пассажиры. Звучит объявление: «На поезд посадки не будет. Просьба освободить вагоны». Толстая работница метрополитена, стоя у пустого состава, готовится дать сигнал. Вдруг кричит вдаль: «Куда зашел!» – и мчится в конец платформы. Все расступаются. Толстая работница метрополитена выволакивает из вагона мятого хмельного бродягу. Бродяга возмущается:

– Ну ты будь человеком, бля. Двадцать третье февраля, бля. Праздник у меня, тебе говорю!

– Закончилось уже двадцать третье февраля! Вчера! – орет тетка. – А ну, выходи отсюдова!

– Восьмое марта, бля, скоро!

С этими словами бродяга, наконец, покидает вагон и отходит немного в сторону. Пассажиры на платформе отступают на безопасное расстояние.

Тетка дает сигнал, поезд трогается. Она поворачивается мощной спиной к публике и одновременно с поездом удаляется. Дождавшись, пока работница метрополитена отойдет на достаточное расстояние, бродяга кидается к краю платформы с воплем:

– Щас на рельсы брошусь – ты будешь отвечать!

И действительно – сделав несколько шагов, он резко подается вперед и описывает верхней частью туловища вираж над пропастью колеи – но чудеса пьяной координации возвращают его на место.