– Творческий вуз – это амбиции и перспективы, эгоизм, бесталанность и конкуренция, это мир как искусство и искусство как целый мир, и это всегда помойка. Но говорить об этом – все равно что пытаться заполнить паузу между речами. Толочь воду в ступе и рассуждать о том, что трава под ногами зеленая. Вы загадывали когда-нибудь себе загадки: если пройду по поребрику, целый день мне будет удача? Или не наступать на трещинки в асфальте. Я загадывала так много раз, но чтобы что-то глобально – три раза. Что кончится школа и все изменится. Что закончится институт искусств. Что выйду замуж, и тогда начнется хорошая пора.

– Не вышло?

– Нет, вышло, конечно. Просто не так… Как мир наизнанку, или смотреть на утро с другой стороны, когда уже рассвет, но ты еще только собираешься ложиться. Потому что я всех победила и переиграла. Смогла написать такой сценарий, который принес много боли всем вокруг, но в итоге я всегда делала то, что хотела и как хотела.

– Всегда ли? Неужели оказаться здесь тоже входило в ваши планы?

– Нет. Не входило. Не смотрите на меня с видом победителя. Вообще на меня не смотрите. Мне тяжело от ваших глаз, как будто я действительно в чем-то виновата. Все получилось случайно. Просто когда он получил отказ в очередной раз, он показал им мои картины. И знаете, тот мужик, бестолочь-галерейщик, он ведь тогда все запомнил. Он помнил, что это мои картины. И всегда знал нашу тайну. Интересно, что сталось с ним теперь…

– Cпокойной вам ночи, Анна.

Сытый, удовлетворенный.

3

Общество антиутопии – это общество ритуалов, исключающее любые порывы и хаотичность.

Движитель сюжета при этом – момент, когда герой прекращает играть роль, отведенную ему в мире антиутопии.

ИГОРЬ

Слежка, слежка, ты будешь моей пешкой.

В любой игре всегда нужно поднимать ставки, если хочешь, чтобы она развивалась и продолжала быть интересной. Каждый текст должен быть лучше предыдущего. Если нет – хотя бы на том же уровне, но не приведи господи понижать когда-нибудь планку. Грань между реальностью и игрой полностью стирается, и способность отличать, играет человек или же живет, теряется тоже. Серьезное искажение реальности влечет за собой серьезные последствия. Каким может быть наказание за самое эффективное искажение реальности?

Надо рассчитать все очень точно. Настолько точно, чтобы каждый раз, когда все уже становится, казалось бы, невыносимым, можно было бы поднять ставки. Таким идеальным расчетом можно было бы только восхищаться. А еще больше – восхищаться человеком, способным сделать такой расчет. Ты живешь как у Христа за пазухой, привыкая, что любая боль, тобою изведанная, окажется тебе по зубам. До определенного момента, и об этом тоже иногда приятно помнить.

Делая то, что ему говорят, Игорь научился со временем играть и обманывать обстоятельства. Что бы с тобой ни случилось – нет, такова была структура данного момента. «Фьюти-фьют!» – сказала птичка. О том что он, Игорь, всегда продолжает играть, никто не догадывается.

Его смена начинается в семь. Он встает в пять и двигается очень тихо, стараясь не разбудить эту женщину. Ему нужно выходить из дома заранее, потому что очередная закрытая в городе станция метро – это его станция. Он знает, что скоро не будет никакого метро, но какое ему до этого дело, если у него есть игра? Потому что в темном парадном он не кто-нибудь, а сам Сталкер.

Игорь, которого никогда не замечают продавцы и не слышат бармены, очень часто притворяется глухонемым. Для этого он выучил несколько фраз на языке жестов, давно, еще в университете. Так он добирается до работы.