У адвоката Дэвида Петракиса была встреча с Мистером Черепом и каким-то там школьным юристом. Сами догадайтесь, кто вышел победителем. Дэвид теперь может прогуливать уроки до конца года – ему все равно будут ставить «отлично». Только он не станет. Но уж поверьте: стоит Дэвиду поднять руку, Мистер Череп ему ни слова, пока он не выскажется до конца. Дэвид, тихий Дэвид теперь произносит длинные пылкие несвязные речи по самым разным вопросам обществоведения. Остальные очень ему благодарны. Мы преклоняемся перед Всемогущим Дэвидом, Который Не Дает Черепу Сесть Нам На Шею.

К сожалению, Мистер Череп продолжает давать нам проверочные, и почти все их проваливают. Мистер Череп делает объявление: все, у кого неуд, могут написать факультативный реферат о Культурных Влияниях на Рубеже Веков (он пропустил Промышленную революцию, чтобы мы успели пройти ХХ век). Не хочет он, чтобы всех нас отправили в летнюю школу.

Я и сама не хочу к нему в летнюю школу. Пишу о суфражистках. До появления суфражисток к женщинам относились как к собакам.

Женщины не имели права голоса.

Женщины не могли владеть имуществом.

Женщин не принимали во многие учебные заведения.

Женщины были куклами – никаких собственных мыслей, мнений, голосов. А потом явились суфражистки, громогласные и неукротимые. Их арестовывали, сажали в тюрьму, но заткнуть их не удавалось. Они боролись и боролись – и наконец завоевали права, которыми, по-хорошему, должны были обладать с самого начала.

Реферат получается хоть куда. Все, что взято из книг, я помещаю в кавычки и снабжаю сносками (или выносками?). Использую книги, журналы, статьи, видеозапись. Думаю, не поискать ли старую суфражистку в доме престарелых, но они все небось уже умерли.

Даже сдаю реферат вовремя. Мистер Череп скалится. Смотрит на меня свысока и говорит:

– Чтобы получить зачет за реферат, его нужно зачитать вслух. Завтра. В начале урока.

Я:

Ни счастья, ни справедливости

Ни за что я не стану читать свой реферат о суфражистках перед всем классом. Череп, когда давал задание, ничего такого не говорил. Переиначил в самый последний момент, потому что хочет меня опустить, или просто ненавидит, или в таком духе. Но я написала по-настоящему хороший реферат, и я не позволю козлу-учителю надо мной издеваться. Прошу совета у Дэвида Петракиса. И мы составляем План.

Я прихожу в класс заранее – Мистер Череп еще в учительской. Пишу все, что мне надо, на доске, поверх вешаю картинку с символом суфражистского протеста. Папка с распечатками лежит на полу. Входит Мистер Череп. Ворчит, чего это я вломилась в класс без него. Я, подобно суфражистке, стою невозмутимо, с высоко поднятой головой. Притворяюсь. В желудке у меня настоящий ураган. Пальцы в кроссовках поджаты и пытаются уцепиться за пол, чтобы меня не вынесло в окно.

Мистер Череп кивает мне. Я беру папку, будто собираюсь читать вслух. Стою, листочки дрожат, будто в закрытую дверь дует ветерок. Поворачиваюсь, сдираю бумагу с доски.

Читают медленно, некоторые шевелят губами. Мистер Череп оборачивается – посмотреть, на что это все вытаращились. Я киваю Дэвиду. Он выходит к доске, я передаю ему распечатки.

Дэвид:

– Мелинде велено было довести свой реферат до сведения всех одноклассников. Она приготовила копии для всех.

Раздает распечатки. Мне они обошлись в 6 долларов 72 цента. Я хотела сделать еще и цветной титульный лист, но карманных денег мне в последнее время дают мало, так что я просто напечатала название наверху первой страницы.

План состоит в том, чтобы простоять у доски пять минут, которые отведены для чтения моего реферата. Уверена, что суфражистки тоже планировали свои протесты заранее, рассчитывали время. У Мистера Черепа свой план. Он ставит мне D и ведет к директору. Я забыла о том, как суфражисток тащили в тюрьму. Черт. Я последовательно оказываюсь в кабинете у тьютора, потом у Директора Директора, а в итоге опять в ПУПе. Снова у меня Проблемы с Дисциплиной.

Мне тоже нужен адвокат. Я за семестр не пропустила ни одного дня, честно просиживала штаны на всех уроках, иногда даже делала домашку и не списывала на контрольных. И все равно полетела в ПУП. Не имеют они права наказывать меня за отказ говорить. Это несправедливо. Что они вообще про меня думают? Много они знают о том, что творится у меня в голове? Вспышки молнии, детский плач. Эпицентр лавины, вихрь тревог, неподъемный груз сомнений и вины. Страх.