Осадившие жалкую кучку дружинников смерды ослабили натиск, завертели головами, пытаясь понять, что происходит… Но не успели. Конские оскаленные морды повисли над головами самых ярых, замелькали клинки. Секунда – и всё.

– Батька! Живой!

Духарев не сразу узнал Артёма. В бороде. Но – узнал. Засмеялся счастливо.

– Живой! Гони их, Артёмка! И попробуй главных живьем взять! Главарей, волохов!

Князь уличский не стал тратить время зря. Тотчас засвистел пронзительно. Всадники развернулись в линию, погнали бегущих смердов, настигая, секли по беззащитным затылкам…

– Важных – живьем!!! – услыхал Духарев и привалился спиной к саням.

Чудо свершилось.

Глава 7

Артём Серегеевич, князь уличский

Артёму удалось взять двоих вождей: Каласа и Щитобоя. Первый был ранен, второй просто не вовремя проявил мужество – дрался до последнего. Лисянин, пес медвежий, сумел удрать. Его не преследовали. У Артёма было не так уж много людей, одна большая сотня: он ведь отца выехал встречать, а не спасать. Взяли трех жрецов, подстреленных во время пляски, и еще одного, зазевавшегося.

Сотни две обычных смердов, захваченных в плен, прибирали тела, сбрасывали в здоровенную яму, вырытую в мерзлой земле. Их трудолюбие подбадривали вопли допрашиваемых специалистами вождей и жрецов.

Кое-что уже удалось выяснить. Сказанное взятым во время вылазки пленником подтвердилось. Никто извне смердов на княжью власть не поднимал. Сами взбутетенились. То есть не совсем сами, а стимулируемые амбициозными вождями и жреческой верхушкой. Старшие, еще помнившие, как князь-воевода Свенельд наводил порядок на отбитой у угров территории, пытались отговорить. Без толку.

«Свенельда над нами уже нет, а нового князя мы и в глаза не видели!» – отвечали смутьяны.

Спрашивается, зачем дань платить при таком раскладе?

Боялись Киева. О новом великом князе говорили: нравом крут. Но тут прошел слух, что Владимир уехал на полюдье. Не к ним. Значит, платить ничего не придется. Разве что богам занести – за незримую помощь. И тут, откуда ни возьмись – Духарев со своей гридью. Вопрос: с какой целью появился на уличских землях большой воинский отряд? Ответ – за данью.

Так сказали жрецы, и никто не усомнился.

Жрецы, жрецы… Среди смердов их авторитет был непререкаем. За ними боги, как-никак. Так что рулили они простонародьем, как хотели. Вернее, хотели бы – единолично. А тут, понимаешь, какие-то князья, оброк, полюдье… Изъятие имущества, которое по праву должно было достаться им, жрецам.

Меж собой, правда, представители многочисленных культов тоже грызлись, но – умеренно. За века совместного существования территории влияния более-менее распределились. Каждый бог ведал своей частью жизни. А если сферы влияния пересекались, значит, подарки надо было делать всем кумирам сразу. Причем норовили не только имуществом брать, но и жизнями. Кумиры, они кровушку любят. Правда, человечинка им доставалась нечасто. Обычно – всякой домашней живностью… Которую потом можно и скушать. Бог – он ведь и запахом сыт будет. Зачем ему мясо?

Нельзя сказать, что эти религиозные паразиты ничего не могли. Еще как могли! Вот, например, берсерочью роту организовать. Или массовый падеж скота устроить. Или наоборот – вылечить захворавшую скотину. Стрелы заговорить могли, чтоб промаха не давали. Амулет зачаровать – от всякой лесной нечисти. Хотя в основном специализировались по части гадостей.

Из всех служителей языческих культов Духарев готов был терпеть только жрецов Волоха. Эти конкретную пользу приносили. Людей и скотину врачевали просто замечательно. Учитывая, что другой медицины у смердов не было, очень нужные люди. Другие… Среди других, впрочем, тоже встречались серьезные экземпляры. Силушкой природной владели, руды подземные чуяли, от беды могли предостеречь… Но большинство нагло использовало положение, для того чтобы властвовать и получать материальные блага. До христианских подвижников им было ой как далеко. Впрочем, и боги у них были соответствующие.

Допрошенные порознь и с пристрастием, и жрецы и бывшие военные вожди выдали практически одну и ту же версию. За честность им был сделан царский подарок. Быстрая смерть.

С их подельниками еще предстояло разобраться.

Отоспавшийся Духарев подошел к шатру сына.

Князь-воевода уличский брился. Пользуясь плоскостью клинка вместо зеркала и кинжалом вместо бритвы, изничтожал бороду.

– Зачем ты вообще ее отпустил? – поинтересовался Духарев.

Артём приостановил бритье, поглядел на отца.

– У этих, – сказал он, показав кинжалом в сторону прибиравших поле боя смердов, – мужчина без бороды – юнец. Думал – уважать больше будут. – И, будто извиняясь: – Я ведь по-хорошему хотел, по-доброму. Мне и печенежской крови хватает. Теперь – всё. Не хотели любить – будут бояться! Мамки будут именем моим детей стращать! За любую провинность – смерть! Вот с этих, – кинжал снова указал на смердов-мортусов, – и начну!

– Убьешь их? – с неодобрением спросил Духарев.

– Убью.

– А если бы не на меня с матерью твоей напали, а на купцов обычных – пощадил бы?