Читаем Государь полностью

Мудрецам нашего времени покажется, возможно, неразумным, что римляне, желая обезопасить себя от народов Лациума и жителей Приверна, не подумали о том, чтобы построить там несколько крепостей, которые удерживали бы эти народы в союзе с ними; наши мудрецы обычно ссылаются на флорентийскую поговорку, что Пизу и подобные ей города следует держать с помощью крепостей. И поистине, если бы римляне были похожи на этих людей, они позаботились бы об их постройке, но поскольку их доблесть, ум и могущество отличались от сегодняшних, они обходились без крепостей. Во времена вольности, пока Рим соблюдал свои обычаи и свои доблестные установления, он никогда не возводил крепостей для удержания городов или провинций, хотя и сохранял некоторые из уже построенных в своих владениях. Рассматривая в этой связи образ действий римлян и государей нашего времени, я нахожу уместным задаться вопросом, нужно ли строить крепости, то есть полезны они или вредны для своего основателя. Тут следует заметить, что крепости сооружаются либо для обороны от врагов, либо для защиты от собственных подданных. В первом случае в них нет необходимости, во втором – они вредны. Объясняя, в чем заключается вред, приносимый крепостями, скажу, что страх государя или республики перед своими подданными и перед их возмущением рождается из ненависти, которую питают к ним подданные. Ненависть возникает из дурных распоряжений правителей, а дурные распоряжения – из-за того, что они надеются управлять путем насилия, или от их неблагоразумия; а к насилию наряду с прочим подталкивает государей как раз обладание крепостями – ведь дурное обхождение, вызывающее ненависть, зачастую связано с тем, что данный государь или республика имеют крепости. Если это справедливо, то крепости приносят гораздо больше вреда, чем пользы. Во-первых, как уже говорилось, они делают тебя и менее осмотрительным, и более жестоким по отношению к подданным; во-вторых, они не обеспечивают той безопасности, на которую ты рассчитываешь, ибо любые насилия и любые жестокости, используемые для удержания народа в повиновении, ничего не стоят, кроме двух способов: или ты всегда располагаешь хорошим войском, как это было у римлян, или ты рассеиваешь, истребляешь, перемешиваешь и разъединяешь своих подданных так, что они не могут объединиться против тебя. Ведь если ты лишаешь их имущества, «spoliatis arma supersunt» [56] ; если ты разоружаешь их, «furor arma ministrat» [57] ; если ты перебьешь одних вождей, а других станешь преследовать, они возрождаются, как головы гидры; если ты строишь крепости, то они приносят пользу только в дни мира, придавая тебе духу для притеснения подданных, а во время войны они становятся никчемными, потому что подвергаются нападениям как неприятеля, так и подданных, противостоять же сразу и тем и другим – невозможно. И если крепости всегда были бесполезными, то в наше время они еще более бесполезны из-за артиллерии, вследствие действия которой небольшие городки, где нельзя укрыться в убежище, стало невозможно защищать, как говорилось об этом выше.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги