Читаем Государь полностью

Поэтому я и говорю, что не золото, как провозглашает всеобщее мнение, а хорошие солдаты суть пружина войны, ибо за золото не всегда найдешь добрых солдат, а хорошие солдаты всегда достанут золото. Если бы римляне в своих войнах полагались больше на деньги, чем на оружие, то для осуществления их великих предприятий и преодоления вставших перед ними трудностей им не хватило бы всех сокровищ мира. Но римляне воевали с помощью железа и никогда не страдали от недостатка золота; трепетавшие перед ними приносили им золото прямо в лагерь. А если упомянутый спартанский царь вследствие недостатка денег был вынужден пойти на риск сражения, то в данном случае деньги выступают как одна из множества возможных причин. Ведь когда войску не хватает продовольствия и оно стоит перед выбором – умереть от голода или вступить в битву, то всегда выбирают последний выход как более достойный и оставляющий некоторую надежду на удачу. Полководцам случалось также частенько выбирать при виде подходящей к вражескому войску помощи: сразиться с ним и испытать судьбу в бою либо выждать, пока оно получит подкрепление, и опять-таки вступить в битву на гораздо менее выгодных условиях. Бывало и так (например, с Гасдрубалом, на которого в провинции Марка напал Клавдий Нерон вместе с другим римским консулом), что если военачальник может вступить в сражение или бежать, он всегда склоняется к первому, потому что в этом случае он может рассчитывать на победу, хотя и очень сомнительную, а при отступлении он проигрывает при любых обстоятельствах. Таким образом, различные причины могут заставить полководца принять бой вопреки его намерениям. Среди них может быть и недостаток средств, но из этого не следует, что деньги являются живительной силой войны в отличие от всех прочих вещей, побуждающих людей к подобным же действиям. Итак, повторю еще раз, не золото – пружина войны, а хорошие солдаты. Также и деньги имеют важность, но второстепенную; имея хороших солдат, можно справиться с их отсутствием, ибо при отличных солдатах не бывает недостатка в деньгах, а сами по себе деньги таких солдат не обеспечивают. Сказанное нами тысячекратно подтверждается историей, несмотря на то что Перикл советовал афинянам воевать со всем Пелопоннесом, убеждая их, что эту войну можно выиграть с помощью ловкости и денег. Хотя афиняне и добились определенных успехов в последовавшей войне, в конце концов они ее проиграли; разум и отважные солдаты Спарты взяли верх над изощренностью и богатством Афин. Тит Ливий более чем кто-либо другой подтверждает высказанное нами мнение, когда он строит предположения насчет того, победил бы Александр Великий римлян, если бы вторгнулся в Италию, и доказывает, что для войны необходимы три вещи: надежные и многочисленные солдаты, мудрые полководцы и благосклонность судьбы. Прикидывая, на чьей стороне было преимущество в этих вещах, у римлян или у Александра, он делает свои заключения, вовсе не упоминая о деньгах. Жители Капуи, которых сидицины попросили выступить на их стороне против самнитов, по-видимому, измеряли свои силы не количеством солдат, а количеством денег, потому что, выступив на помощь союзникам, после двух поражений они были вынуждены платить дань римлянам ради собственного спасения.

Глава XI

Неразумно водить дружбу с государем, который силен на словах, а не на деле

Желая показать ошибку сидицинов, понадеявшихся на помощь кампанцев, и заблуждение последних, полагавших, что они сумеют защитить сидицинов, Тит Ливий выразил это как нельзя лучше в следующих словах: «Campani magis nomen in auxilium Sidicinorum, quam vires ad praesidium attulerunt» [36] . Следует заметить, что союз, заключенный с государем, который не может тебе помочь вследствие удаленности своих владений, либо не имея на это сил из-за внутренних неурядиц, или по другой причине, дает вступившим в него лишь символическую поддержку. Так случилось в наше время с флорентийцами, когда в 1479 году на них напали папа и неаполитанский король; будучи в союзе с королем Франции, они извлекли из этого «скорее звание союзников, чем подкрепление». На такое же содействие мог бы рассчитывать и государь, в своих начинаниях уповающий на императора Максимилиана, потому что поддержка последнего относится как раз к тем, которые наделяют «скорее званием союзника, чем подкреплением», как было сказано по поводу капуанцев и сидицинов. Жители Капуи допустили тогда ошибку, переоценив свои силы. Так иной раз неосмотрительность подводит людей, которые, не имея возможности отстоять себя самих, пытаются защитить других. Подобным образом поступили тарентинцы, когда римское войско сошлось с войском самнитов; их послы заявили римскому консулу, что тарентинцы желали бы установить мир между ними и самнитами и что они объявят войну тому, кто нарушит этот мир. У консула это предложение вызвало лишь насмешку, и он в присутствии послов велел трубить сигнал к началу битвы, приказывая войску двинуться на врага. Так он не на словах, а на деле показал тарентинцам, какого ответа они заслужили.