Там, где развращенность и разнузданность всех достигла такой степени, что ее не в состоянии обуздать одни лишь законы, необходимо установление вместе с законами превосходящей их силы. Таковой силой является царская рука, абсолютная и чрезвычайная власть которой способна обуздывать чрезмерную жадность, честолюбие и развращенность сильных мира сего.

Пусть устанавливается республика там, где существует или создано полное равенство. Пусть учреждается самодержавие там, где существует полное неравенство. В противном случае будет создано нечто недолговечное.

Массы дерзко и многократно оспаривают решения своего государя, но затем, оказавшись непосредственно перед угрозой наказания, не доверяют друг другу и покорно им повинуются.

Народные недовольства, кроме потери свободы и утраты любимого государя, все еще находящегося в живых, легко устраняются – в тех случаях, когда у народа нет вождей. Ибо не существует ничего более ужасного, чем разнузданные массы, и вместе с тем – нет ничего более беспомощного.

Часто приходится видеть, как народные массы сначала осуждают кого-нибудь на смерть, а затем его же оплакивают и весьма о нем сожалеют.

Я утверждаю, что народ грешит непостоянством, переменчивостью ничуть не больше, чем любой государь.

Властвующий и благоустроенный народ будет столь же, а то и более, постоянен, благоразумен и щедр, что и государь, причем государь, почитаемый мудрым.

Народ постояннее и много рассудительнее всякого государя. Не без причин голос народа сравнивается с гласом божьим: в своих предсказаниях общественное мнение достигает таких поразительных результатов, что кажется, будто благоларя какой-то тайной способности народ ясно предвидит, что окажется для него добром, а что злом.

Народное правление лучше правления самодержавного.

Если мы сопоставим все беспорядки, произведенные народом, со всеми беспорядками, учененными государями, и все славные деяния народа со всеми славными деяниями государей, то мы увидим, что народ много превосходит государей и в добродетели и в славе.

А если государи превосходят народ в умении давать законы, образовывать гражданскую жизнь, устанавливать новый строй и новые учреждения, то народ столь же превосходит их в умении сохранять учрежденный строй. Тем самым он приобщается к славе его учредителей. Жестокость народных масс направлена против тех, кто, как опасается, может посягнуть на его собственное, личное благо. Неблагоприятные мнения о народе порождены тем, что о народе всякий говорит плохое свободно и безболезненно даже тогда, когда народ стоит у власти. О государях же всегда говорят с большим страхом и с тысячью предосторожностей».

Английский писатель Сомерсет Моэм писал о работах Николо Макиавелли, в течение пятисот лет лежавших «на тумбочке у кровати» многих государей и правителей:

«В этом скорбном и грешном мире если добродетель и торжествует над пороком, то не потому, что оне добродетельна, а потому, что у нее крупнее и лучше пушки. Если честность берет верх над вероломством, то не потому, что она честна, а потому, что у нее более сильная армия и более умелые командиры. Если добро побеждает зло, то не потому, что оно добро, а потому, что у него толстый кошелек.

Хорошо, когда правда на твоей стороне, но глупо забывать, что будь ты трижды прав, но не вооружен, то ничего не достигнешь. Мы должны верить, что Господь на стороне людей порядочных, но нет никаких свидетельств того, что он спасает глупца от последствий его глупости».

Государство и герцог Арман дю Плесси, кардинал Ришелье

«Нетипичный гений» Арман Жан дю Плесси де Ришелье (1585–1642) родился в семье Франсуа III Ришелье, капитана королевских гвардейцев при Генрихе IV и Сюзанны де Ла Порт. Оставшись в пятилетнем возрасте без отца, будущий «человек в красном», называемый историками то «узурпатором королевской власти», то «ниспосланным провидением заместителем слабого правителя», в течение восемнадцати лет правил Францией – удивительно и блистательно. Правил так, что почти полтора века после его смерти на территорию Франции не ступала нога иностранного солдата. Ришелье удалось создать новую европейскую политическую систему, основанную на равновесии соперничающих сил. Покровитель Сорбонны пять последних лет своей жизни готовил «Политическое завещание герцога де Ришелье французскому королю». Екатерина Великая поручила Московскому университету перевести и напечатать его, что и было сделано в 1766 году – российская императрица не зря считается Великой – в политике, экономике, науке, культуре и искусстве.

Автор биографии кардинала Ф. Блюш писал о Ришелье: