Читаем Гостомысл полностью

— Молодца Девятко! За камышами нас разбойники не увидят. Да и солнце светит им в глаза, а потому не даст им рассмотреть нас.

Однако Стоум ехидно напомнил:

— А ты, Храбр, еще сомневался в Девятко.

— Я сомневался в его преданности князю, — сказал Храбр.

— Может, и напрасно, — сказал Стоум.

— Я все равно в нем сомневаюсь, — сказал Храбр.

— Ну, так проверь, — князь же велел тебе его проверить, — напомнил Стоум.

— Не спорьте, бояре, — сказал князь, — преданность делом доказывают, а не словами. Пока Девятко меня не подводил.

— Тебе, князь, виднее. Только жадность никого еще до добра не доводила, — пробормотал Храбр.

На мачте струга Девятко появился красный вымпел.

— Пришли к месту, — сказал Храбр.

Струг нырнул в высокие камыши.

— Правим за ними в камыш, — сказал князь. — Будем высаживаться на берег там.

— Хорошо, — сказал Храбр и передал приказ Ершу.

Корабль направился в камыши.

— Когда высадимся на берег, соберешь мне всех бояр, — сказал князь, глядя на приближающие камыши.

— Соберу, — сказал Храбр.

Стоум снова подошел к Гостомыслу и сообщил:

— Княжич, сейчас будем высаживаться на берег.

— Я готов, — сказал Гостомысл.

Стоум окинул его взглядом.

На боку у княжича висел легкий меч. В руке он держал боевой топорик. За спину закинут красный щит.

— Топор не тяжелый? — спросил Стоум.

— Нет, в самый раз, — ответил Гостомысл.

Стоум обратился к Ратише:

— А ты, молодой человек, проверь оружие и доспехи своего господина.

— Сейчас проверю, — сказал Ратиша.

— Княжич, ты в бой не лезь. Смотри со стороны. Тебе надо учиться, как вести сражение, — сказал Стоум.

— Я воин и в кустах отсиживаться не намерен! — гордо ответил Гостомысл.

— Ты княжич. И ты еще молод, — сказал Стоум.

Гостомысл недовольно засопел:

— Ну и что? Мои братья в мои годы водили дружины.

— Твои братья были тоже люди отважные. И что же вышло? Они погибли, когда им не исполнилось и шестнадцати годов, — сказал Стоум.

— Значит, так угодно было богам. Боги мстят за грехи моего прадеда, — сказал Гостомысл.

— Боги тут не причем. Они погибли потому, что не знали меры своей храбрости, — сказал Стоум.

— Боги дали характер моим братьям. Так суждено было. И человек не может изменить волю богов, — сказал Гостомысл.

Стоум поморщился и проговорил:

— Когда человек не думает своей головой и делает промашку, то он всегда ссылается на волю богов. Удобно свалить свой огрех на богов.

Княжеская ладья рассекла камыши, и через несколько секунд обнаружилось, что за камышами скрывалась довольно большая заводь с пологим песчаным берегом.

Пока корабли входили в заводь, Девятко вывел своих мечников из струга, и они стояли небольшой толпой, ожидая остальной отряд.

Ерш причалил княжеский струг рядом со стругом Девятко. Вслед за ним к берегу подошли и остальные корабли отряда.

Как только княжеская ладья коснулась носом берега, Стоум сказал, что он должен быть рядом с князем и ушел.

Князь за высадкой наблюдал с носа корабля. Отсюда был виден весь берег. Рядом с ним стоял Храбр. Затем подошел Стоум.

Тем временем гребцы сбросили с судов сходни на берег и по ним на берег начали сходить воины.

Начальники отрядов торопливо строили воинов в колонны. Чуть в стороне собирался отряд горожан.

Когда ладья почти опустела, Ерш подошел к князю и спросил:

— Князь, дозволь и гребцам сходить на разбойников?

Князь догадался, что гребцы узнали, что разбойники награбили прилично, и потому добыча обещалась быть большой, и поэтому им тоже хотелось поживиться на этом деле.

— Добычи хотите? — насмешливо спросил князь.

— Конечно, — без всякого смущения сказал Ерш, — разве гребцом много заработаешь?

— Да, не заработаешь, — согласился князь.

— Дружина обойдется без гребцов и сама побьет разбойников, — ревниво возразил Храбр. Он защищал интерес дружины, которой не любила делиться добычей с другими.

— Добыча будет большой. На всех хватит, — сказал Ерш. — А среди гребцов есть рабы, они хотят выкупиться, другой возможности у них не будет.

Князь подумал, что в конце концов он пошел на разбойников не за добычей, хотя и она была не лишней, а затем, чтобы отбить им охоту появляться в словенских морях и землях.

— Я не должен думать о рабах, — сказал Храбр.

Князь подумал, что Храбр был прав. Однако ему пришла в голову мысль, что разбойники могут оказать ожесточенный отпор, — даны хорошие воины, — поэтому лучше первыми на них пустить ополченцев. Пусть сначала ополченцы побьют разбойников, а дружинники завершат дело. Хоть и не боятся дружинники смерти, а беречь их надо. Они ой как еще пригодятся в спорах с племенными князьями.

— Они не рабы. Пусть все идут, — сказал князь.

Храбр недовольно хмыкнул.

— Я сказал — пусть все идут, кто пожелает! — сказал князь.

Храбр раздраженно сплюнул на землю и спросил:

— Кто старшим над ними пойдет?

— Гребцы просят меня начальником, — сказал Ерш.

— Зачем тебе это? — спросил Храбр.

— У меня женка молодая, ей тоже нарядов хочется, — сказал, усмехнувшись, Ерш.

— Нельзя его пускать в сражение. Убьют, и что тогда будем делать без кормчего? — засопротивлялся Храбр.

— Он прав, — сказал князь, — пусть начальником изберут другого.