— Нам очень важно знать, когда сойдет лед. Не нравится мне настроение горожан, — ходят волком косятся, а выехать за пределы города, все равно, что смерть искать. Ингвар ушел с несколькими воинами в начале зимы на охоту, так и не вернулся. То ли замерз, то ли убили дикари. Поэтому нам очень важно знать, когда сойдет лед, — проговорил Готлиб.

Харальд напомнил:

— Мы осенью посылали гонцов в Данию.

— Но дошли ли они? Дикари всю осень разбойничали на море, — сказал Готлиб.

— Должны были дойти. Наверняка помощь уже стоит где-либо у берега моря, и как лед сойдет, придут к нам, — сказал Харальд.

— Но когда? — тяжело вздохнув, спросил Готлиб. — Местные, что говорят, —- когда в этих местах сходит лед?

— Местные ничего не говорят. Они прячутся по домам и трясутся от страха и злобы. Никто нам не будет помогать, — сказал Харальд с кислым выражением на лице.

Готлиб на минуту задумался. Наконец проговорил:

— Уважение порождает только сила. Мы были слишком добры к дикарями, а потому не смогли заставить их уважать нас. Поэтому никто не хочет нам помогать.

Харальд хмуро заметил:

— Мы заставим их уважать нас, как это делают наши братья в Европе. Кстати, ко мне подходил один из дружинников разбитого нами князя Бурвольда.

Готлиб заинтересовался:

— А что он говорит о планах словенов?

— Ничего особенно, он ушел от них еще осенью. Поэтому не в курсе дел ихнего князя, — сказал Харальд.

— Все равно — сегодня же приведи его ко мне, — сказал Готлиб. — Мне кажется, что он нам может пригодиться. Не так уж много дикарей, которые к нам хорошо относятся.

Глава 89

Розовый отблеск утренней зари падал прямо в лицо Девятко.

Девятко сидел за столом: перед ним стояла глиняная миска пшенной каши, крынка с молоком, большая кружка.

Девятко ковырял кончиком расписной деревянной ложки кашу и лениво жевал.

Его лицо было хмуро, — в голове шевелились неприятные мысли.

Осенью, еще до того, как на Нево-озере стал лед, на рыбацкой лодке он ушел из Корелы.

Он не был исключением, — многие старые дружинники ушли от молодого Гостомысла, но только один Девятко вернулся в захваченный данами город.

Остальные разошлись по дружинам окрестных князей.

Многие ушли к варягам-солеварам, тем для сопровождения торговых караванов требовалось много воинов. Жизнь дружинника у варягов хлопотливая, на месте не дают сидеть, но солевары не жалели денег на оплату воинов.

Вернувшись в город, Девятко сразу же зашел к датскому воеводе Харальду, чтобы тот не подумал, что он прибыл с каким либо тайным замыслом.

Но Харальд не обратил на него никакого внимания, сказал пару слов и, словно смерду, велел уйти с княжеского двора.

После такого разговора и речи не могло быть о том, чтобы вступить в датскую дружину, на что рассчитывал Девятко.

Обидевшись, Девятко на всю зиму спрятался в доме. Он решил, весной, как только лед сойдет с реки, уйти к варягам и предложить им свои услуги.

Уверенные тяжелые шаги за дверью прервали размышления боярина. Затем тяжелая дубовая дверь неожиданно распахнулась, и в комнату вошли двое данов с оружием и в кольчугах. Из-за их спин выглядывало виноватое лицо ключника.

Взгляд Девятко метнулся было к оружию на стене и затух: в тесной комнате с двумя воинами он вряд ли бы справился, к тому же в коридоре могли находиться еще даны.

Оставалось только отдаться на милость богини судьбы — Макоши.

Скрывая страх, Девятко встал и, натужно улыбаясь, предложил:

— Прошу к столу, гости дорогие.

Окинув взглядом стол и увидев горшок с пшенной кашей, один из данов презрительно бросил:

— Ты — Девятко?

— Да, я Девятко... боярин, — подтвердил Девятко.

— Пошли с нами, — коротко проговорил дан.

— Зачем? — спросил Девятко.

Дан недовольно засопел, но ничего не ответил.

— Мне надо одеться, — сказал Девятко, чувствуя, как на сердце навалилась тяжесть.

Дан взглянул на простую рубаху и штаны боярина, поморщился и разрешил:

— Одевайся! Только побыстрее.

Ответу Девятко обрадовался, — когда хотят казнить или бросить в темницу, на одежду не обращают внимания. Следовательно, — его ведут к какому-то важному дану.

«Может, воевода данов все же решил взять меня в дружину»? — подумал Девятко.

Глава 90

Готлиб и Харальд после прогулки на причал, почувствовав голод, решили перекусить, для этого зашли в гридницкую. Около крыльца стояли заранее предупрежденные кормчие.

Зайдя в комнату, скромную, — стол, кресло, лавки у стен, прокопченный потолок, — Готлиб скинул шубу, — ее предупредительно подхватил слуга, — и сел в кресло. В гридницкой было жарко, и на его лбу враз выступили капли пота.

Харальд приказал слугам принести вина и мяса, а затем велел кормчим зайти в комнату.

Когда те зашли и робко встали вдоль стены, Харальд прошелся мимо них. Что-то подумал, заговорил:

— Господа, конунг и я утром были на причале... — Тут он многозначительно замолчал.

Послышался осторожный кашель. Харальд продолжил:

— И мы увидели, что некоторые струги не до конца просмолены... днища прогнили — обшивка до сих пор не заменена!

Сонная муха зажужжала в окне.