Читаем Гостомысл полностью

— Надо сделать так, чтобы Кюллюкки согласилась выйти замуж за Гостомысла, — сказал князь.

— Ах, это несложно сделать, — хихикнула Ловхи.

Только что столкнувшийся с упрямством дочери князь с недоверием взглянул в глаза девушки и спросил:

— А ты точно уверена, что это так легко?

— Уверена! — сказала Ловхи.

— А я — нет! — сказал князь.

— И неудивительно! Вы, мужчины, не умеете разговаривать с женщинами, — сказала с улыбкой Ловхи.

— Я говорю женщинам такие же слова, как и другим. А как же еще с вами разговаривать? — спросил князь.

— Женщины слова воспринимают не так, как мужчины. Надо быть хитрее, использовать слабости женщин, — сказала Ловхи.

— Воевода то же самое говорит... не понимаю — какие слабости? — сказал князь.

— Женщине всего лишь надо дать то, что она хочет, — сказала Ловхи.

— У нее голова полна вздорных мыслей, и как же понять, чего она хочет? — сказал князь.

Ловхи взяла его за руку и сказала:

— Мой милый князь, вы мне дали поручение, так представьте же мне возможность выполнить его так, как я умею. А получится или не получится? Увидим скоро.

— Ладно. Жду от тебя хороших известий, — сказал князь и ушел.

Тем временем подружки Кюллюкки, как только князь вышел, осторожно приоткрыли дверь и просунули любопытные носы. Видя, что Кюллюкки плачет и не обращает на них внимания, уже смело зашли и, причитая, засуетились вокруг княжны.

Кюллюкки подняла зареванное лицо и пожаловалась:

— Отец заставляет меня выходить замуж.

Девицы начали возмущаться:

— Ах, какой князь жестокий! Разве можно такую красавицу отдавать замуж за нелюбимого?

Ловхи, войдя в комнату княжны, прицыкнула на подружек, — тихо курицы! — обняла плечи девушки и, придав лицу сочувственное выражение, мягко проговорила:

— Не плачь, Кюллюкки, мужчины все такие грубые. Они думают, что женщина должна следовать первой же их прихоти. А у женщин тоже есть душа и есть желания.

— Да, мужчины несносные, — всхлипнула Кюллюкки и, словно маленькая девочка, спрятала лицо в складках платья Ловхи. От этого движения упала лямка сарафана, и ткань обнажила белоснежное плечо.

Ловхи погладила оголившееся белоснежное плечо и сказала:

— Подружка, но все женщины мечтают выйти замуж. Женщина должна выходить замуж, рожать детей. Так уж устроено богом.

— Да, но не за прыщавого же сопливого мальчишку? — со слезами в голосе возразила Кюллюкки.

— Конечно, — вмешалась в разговор одна из подружек.

Ловхи окатила ее таким ледяным взглядом, что та мгновенно спряталась за спинами подруг.

Ловхи опять занялась Кюллюкки, и ее взгляд опять смягчился.

— А что? — невинным голосом сказала она. — Гостомысл хороший мальчик. Я слышала, — он очень храбрый, ходил в поход на данов, в сражении бился, как лев. Они тогда чуть не утонули. А еще — он очень добрый.

— Но он не Аполлон! — сказала Кюллюкки.

— Когда вырастет, он будет красив, — сказала Ловхи.

— Ему всего десять лет, — сказала Кюллюкки.

— Двенадцать. Через четыре года ему будет шестнадцать, — сказала Ловхи.

— Это будет не скоро, — сказала Кюллюкки.

— Зато женой князя можно стать сейчас. А это наряды, украшения. Все удовольствия! — сказала Ловхи.

— Украшения и наряды я и сейчас имею, — сказала Кюллюкки.

— Это тебе сейчас дает отец. А если рассердится, то ничего не даст. А если выйдешь замуж за Гостомысла, то тогда все богатства словенских князей станут твоими, и ты сама сможешь всем распоряжаться, — сказала Ловхи.

— Да? — сказала Кюллюкки, взглянув на это дело по-новому. — А он богат? Разве даны не отобрали их сокровища?

— Сокровища у словенских князей отнять невозможно, потому что главное их сокровище не золото и серебро, — сказала Ловхи.

Кюллюкки заинтересовалась:

— Да что может быть дороже золота и серебра?

— У Гостомысла есть дружина, и он храбр. Это дороже всего. Храбрый князь с дружиной все добудет, — сказала Ловхи.

— A-а. Но отец Гостомысла потерпел поражение, — сказала Кюллюкки.

Гостомысл обязательно изгонит врага со своих земель, — убежденно проговорила Ловхи.

— Не знаю, — сказала Кюллюкки.

Ловхи вздохнула.

— Ну, ты как хочешь, Кюллюкки, отец тебя любит и вряд ли будет тебя заставлять выходить замуж за Гостомысла. А я хотела бы стать женой князя Гостомысла, — сказала Ловхи, мечтательно закатывая глаза, и обратилась к подружкам: — Правда, девочки, — Гостомысл — милашка?

Она подмигнула, давая знать девушкам, что хочет их поддержки. Уловив, что от них требуется, девушки завздыхали:

— И, правда, он милый. Всем такого мужа хотелось бы.

Кюллюкки, неожиданно почувствовав ревность, рассердилась:

— Вот еще, будет князь жениться на всякой девчонке?! Он князь, а потому должен жениться на княжне, самой лучшей и самой красивой. Стать женой князя Гостомысла достойна только я и никто больше.

Она на секунду задумалась и сказала:

— И все равно — не хочу я спать с этим сопливым мальчишкой!

— Тебе с ним не спать, — сказала Ловхи.

— Но если же я выйду за него замуж, то обязана буду спать с ним в одной постели, — сказала Кюллюкки.

— Ты сможешь с ним спать, только когда ему исполнится шестнадцать лет, — сказала Ловхи.

— А где же я буду жить все это время? — спросила Кюллюкки.