— Ешьте на здоровье, — проговорила Милана и пододвинула к конунгу ложку.

— Что это? — изумленно спросил Готлиб.

— Это щи — хорошая пища для настоящих воинов, — ответила Милана.

Готлиб ложкой помешал щи, зачерпнул, поднес ко рту, но попробовать не решился.

Милана пояснила:

— Это то же, что и суп, только сварен из мяса и капусты.

— Суп из вареной капусты — это разве еда? — сказал Готлиб.

— Между прочим, капустой кормят римских воинов перед боем, — сказала Милана.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Готлиб.

— Я гречанка! — гордо проговорила Милана.

Этот довод оказался для Готлиба весомым, и он все же попробовал щи. Съел несколько ложек щей, отодвинул от себя миску, и сказал:

— Нет, эта пища не для меня!

Глядя на конунга, и бояре стали отодвигать от себя миски со щами.

В глазах Миланы появилось презрительное выражение, она подала знак, и горшки со щами слуги унесли, а взамен принесли тушу жареного кабана. Даны повеселели — эта пища им оказалась привычной.

Милана заметила вслух:

— Однако в кладовых мяса осталось не больше, чем на неделю.

— Значит, пора идти на охоту, — сказал Готлиб и приказал Харальду: — Дружище, собирайся завтра на охоту. Только возьми из местных дикарей проводника, чтобы не заблудиться.

Услышав о предстоящей охоте, дружинники оживились, — им уже надоело сидеть в городе. Оставшаяся часть обеда была посвящена обсуждению деталей охоты. При этом обнаружилось, что все же не все желающие могут поехать на охоту, так как оставлять город без присмотра было опасно

Эта тема навела Готлиба на мысль.

— Харальд, если нас так мало, то как же нам собирать дань с других племен? — обратился он к Харальду.

Харальд громко засопел, но ничего не сказал.

Олав осмелился вмешаться в разговор.

— Местные говорят, эти земли так далеко протянулись, что, чтобы дойти до их края, нужно два, а то и три месяца, — сказал он.

Харальд рассудил:

— С малым войском по чужим землям в такие дальние походы ходить опасно.

— А как же местный князь брал с них дань? — возмущенно спросил Готлиб.

Олав дал справку:

— Местному князю не надо было сторожить город, это его город. Поэтому он мог уходить даже всей дружиной. Горожане в случае опасности сами оборонялись.

— Получается, что мы все силы будем тратить на удержание города, но тогда мы не сможем брать дань с других городов — и на что нам жить? — сделал невеселый вывод Готлиб и призадумался. Через некоторое время Харальд прервал его молчание.

— Выход есть — нам нужно больше воинов, — сказал он.

— Где их только взять? — пробурчал Готлиб

— Послать гонцов в Данию и кинуть клич, — предложил Харальд.

Готлиб вздохнул и проговорил:

— Послать-то можно, но на то, чтобы собрать людей, необходимо время, и придут они как раз к зиме. И чем мы их будет кормить?

— А зачем к зиме? Все равно не успеют прийти — здесь рано реки замерзают. Пусть приходят весной. А как придут, уже смело можем идти покорять местные племена, — сказал Харальд.

— Доброе предложение, — согласился Готлиб. — Вот и отбери-ка, Харальд, людей половчее, чтобы словами побольше народа соблазнили.

Харальд рассмеялся:

— Тут в особой ловкости нет нужды, надо только пустить слух о богатстве этого города, так сюда повалят толпы любителей дармовщинки.

— Хорошо. Готовь послов, — сказал Готлиб.

Глава 57

Заметив, что даны высаживаются на берег, Тишила приготовил меч к бою.

— Ты что делаешь? — изумился Лисий хвост.

— Я не дамся им живым, — сказал Тишила. — Как только подойдут ближе, сам на них брошусь.

— Если ты будешь сопротивляться, то они прикончат и тебя, и меня, — ужаснулся Лисий хвост.

— Зато умру, как воин. С честью, — мрачно сказал Тишила.

Лисий хвост медленно начал вынимать меч из ножен.

— Да и я вижу, что придется драться. Наверно, это и правильно, возьмут — живыми кожу сдерут. Даны везде славятся своим зверством. Так лучше умереть с честью, — сказал Лисий хвост.

Не ожидая встретить сопротивления, даны рванулись к беглецам. И когда до укрытия старшин осталось не более пяти шагов, те выскочили из-за дерева, точно разъяренные тигры из засады.

Даны, не ожидая такой яростной встречи, отпрянули. Пока они приходили в себя, старшины сблизились с ними и нанесли первые удары.

Два дана упали, обливая алой кровью желтый песок. Но остальные быстро пришли в себя, и теперь на каждого словенина наседали по пять данов.

Силы были явно неравны, к тому же даны обычно намазывали змеиным ядом лезвия мечей, а старшины не имели доспехов, поэтому малейшее ранение могло привести к фатальному концу для них.

Наверно бы, все так и закончилось.

Здоровый Тишила еще ловко орудовал мечом, нанося сильнейшие удары из стороны в сторону, он уже не выбирал соперника, и даже наступал. А вот более слабому телом Лисьему хвосту уже приходилось плохо: он устал и, прижавшись спиной к дереву, теперь скорее отмахивался от данов, словно от надоедливых опасных шершней.

Ему требовалась хотя бы небольшая передышка. Он видел, что Тишиле приходится сражаться даже с большим количеством данов, чем он, и тем не менее видя, что силы оставляют его, умоляюще простонал:

— Тишила, помоги, погибаю!