ЧАСТЬ 3. ВЕСТЬ

Город есть город – стандартно-бытийная проза

С чуть слышимым ямбом беспечно влюбленных сердец…

А в остальном – заскорузлая проза без ритма и смысла:

Пропыленная чешуя крыш, оставленная гладкими змеями улиц

на придорожных камнях-домах,

Аллергические кустики зеленых насаждений,

Облысевшие метлы деревьев, воткнутые пьяными дворниками

заостренными черенками в асфальт,

Заброшенность одинокого прохожего, и устремленность толпы в никуда…

Нервная система телекоммуникаций, кровеносная – электроснабжения…

На этом физиологическую аналогию можно было бы оборвать,

потому что за клоакой канализационной системы

мы будем вынуждены заняться поисками анального отверстия…

А сие невыполнимо, ибо городская свалка —

лишь одно из бесчисленного их множества.

Во что же мы превратим поэму, занявшись перечислением анальных отверстий современной цивилизации?!

В венок проктолога?..

Я вовсе не иронизирую!.. Нет ничего важнее анального отверстия,

в нем центр мироздания, когда оно болит!

Да не дадут мне соврать страдальцы-геморройщики…

Однако аналогия не обрывается…

Но у каждого свой предмет.

И один не лучше другого, когда все они на своем месте…

Поэту – поэтово!..

А для Поэта Город всегда остается поэзией,

даже если выглядит он, как проза -

Это только на подслеповатый взгляд и на глуховатый слух.

У Поэта любая проза превращается в свободный стих, потому что

так – Он ее видит,

так – Он ее слышит,

так – пытается дать увидеть и услышать своим читателям.

Что может быть поэтичней старого облезлого уличного фонаря, подслеповато понурившего голову, пытаясь рассмотреть прохудившиеся носки своих ветхих шлепанцев – концы кабеля торчат во все стороны!?.. Ох, быть беде…

Ну, чем не сказочный персонаж – большая серая крыса, одиноко и терпеливо ждущая на краю водосточной канавы своего Крысолова с волшебной дудочкой?..

Поэзия в Городе была – для того, кто был способен ощутить ее.