Читаем Гостья полностью

Вокруг дерева, под которым я сидела, полукругом стояло девять человек. Все они были именно людьми. Я ни разу не видела таких гримас у представителей моей расы. Губы кривились от ненависти, открывая оскаленные по-звериному зубы. Брови нависли над горящими злобой глазами.

Шесть мужчин и две женщины, почти все крупнее меня. Внезапно я с ужасом поняла, почему они так странно держат руки перед собой, крепко зажав в них какие-то предметы. Они сжимали оружие: кто — короткие ножи, наподобие тех, что были у меня на кухне, прочие — клинки подлиннее, а один грозил огромным тесаком. Такой нож на кухне не пригодится. Мелани услужливо подсказала название: «Мачете». Другие держали длинные палки, металлические и деревянные. Дубинки.

Среди них я признала дядю Джеба. В руках он небрежно сжимал предмет, который мне еще не доводилось видеть лично, только в воспоминаниях Мелани, как и тесак мачете. В руках дяди Джеба было ружье.

Я глядела с ужасом, Мелани же — с изумлением, поражаясь количеству выживших. Восемь человек. Она считала, что Джеб здесь один — в лучшем случае, втроем с кем-то. При виде стольких уцелевших представителей человеческой расы ее сердце запело от радости.

«Идиотка, — одернула ее я. — Взгляни на них. Разве не видишь?»

Я заставила ее увидеть происходящее моими глазами: от фигур в темных джинсах и хлопковых рубашках, побуревших от грязи, исходила почти осязаемая угроза. Даже если когда-то они и были людьми, в данную минуту они превратились в нечто другое, стали варварами, чудовищами, жаждущими нашей крови.

В каждой паре глаз — смертный приговор.

Мелани с неохотой пришлось признать, что я права. В эту минуту ее обожаемые люди предстали в худшем своем проявлении — как в газетных заголовках из заброшенной хижины. На нас смотрели убийцы.

Лучше было бы умереть еще вчера. Зачем дядя Джеб спас нам жизнь?

От этой мысли меня передернуло. В голове замелькали истории о человеческих зверствах. К горлу подступила тошнота. Я постаралась сосредоточиться. Иногда люди не сразу убивают врагов — хотят выпытать у них сведения… или надругаться над телами…

Разумеется, я сразу вспомнила о тайне, которую они попытаются у меня выведать. Тайне, которую я никогда, ни за что не выдам, что бы со мной ни делали. Я скорее покончу с собой.

Я сумела утаить свой заветный секрет от Мелани с помощью ее же защитного приема: выстроила мысленную стену, чтобы спрятать информацию. Раньше в этом не было нужды.

Мелани почти не проявила интереса и даже не пыталась пробиться. Сейчас, когда оказалось, что не ей одной есть что скрывать, ее занимали заботы поважнее.

А стоило ли хранить от нее мою тайну? Мелани сильнее меня; я не сомневалась, что она выдержит любую пытку. А сколько выдержу я, прежде чем выдать им все секреты?

Меня чуть не стошнило. Самоубийство вызывало у меня отвращение: то же убийство, только хуже. Мелани придется пройти через те же пытки и смерть, что и мне. Я решила подождать до тех пор, пока другого выхода не останется.

«Нет, они на это не пойдут. Дядя Джеб ни за что не даст меня в обиду».

«Дядя Джеб не знает, что ты здесь», — напомнила я. «Скажи ему».

Я перевела взгляд на знакомое лицо. Густая седая борода не давала рассмотреть выражение рта, но глаза не пылали, как у остальных. Краешком глаза я заметила, что некоторые переводят взгляд с меня на него. Они ждали от него ответа на вопрос, который так пугал меня. Дядя Джеб не обращал на них внимания, он смотрел на меня.

«Я не могу ему сказать, Мелани. Он не поверит. А если они заподозрят ложь, то решат, что я Искательница. Наверняка они по опыту знают, что только Искательница придумает легенду наподобие этой, чтобы попытаться к ним проникнуть».

Мелани пришлось признать, что я права. Само слово «искательница» заставило ее содрогнуться от ненависти, и она знала, что у этих людей будет точно такая же реакция.

«Все равно это ничего не изменит. Им достаточно того, что я — Душа».

Темноволосый здоровяк с поразительно светлой кожей и ясными голубыми глазами с отвращением хмыкнул, сплюнул на землю и шагнул вперед, чуть занеся мачете.

Лучше уж быстрая смерть. Лучше погибнуть от этой грубой руки, чем от своей собственной. Лучше умереть, чем превратиться в злобного зверя, чем замарать себя чьей-то кровью, пусть даже и своей.

— Спокойно, Кайл, — неторопливо, почти небрежно бросил Джеб.

Здоровяк замер и скривился.

— В чем дело? Ты же вроде проверил. Она одна из них. — Знакомый голос… Так вот кому не понравилось, что Джеб дал мне воду!

— В общем, да. Но есть небольшая проблемка.

— В смысле? — задал вопрос мужчина, который стоял рядом с Кайлом; в глаза бросалось сходство — судя по всему, братья.

— Видишь ли… Ко всему прочему, она еще и моя племянница.

— Уже нет, — отрезал Кайл, сплюнул и решительно шагнул ко мне. По напряженному движению плеч стало ясно, что словами его уже не остановить. Я зажмурилась.

Сзади дважды щелкнул металл, и кто-то ахнул. Я приоткрыла один глаз.