— Значит, ты все делаешь правильно. Дай ему время убрать щупики. Подожди, пока оно немного расслабится, а потом бери.

— Хорошо. — Голос дока дрожал. Я потянулась к Иену.

— Дай мне руку.

Пальцы Иена сплелись с моими. Я сложила его ладонь лодочкой и потянула поближе к тому месту, где проходила операция.

— Дай Душу Иену… Пожалуйста, осторожнее.

Из Иена выйдет превосходный ассистент — кто еще с такой нежностью отнесется к моим родственникам, когда меня не станет?

Док опустил Душу на раскрытую ладонь и тут же занялся человеческим телом.

Иен смотрел на серебристую ленточку, трепещущую в его руке, и его лицо не выражало гадливости — скорее изумление. Я наблюдала за ним, и в груди разливалось тепло.

— Она красивая, — удивленно прошептал он. Независимо от его чувств ко мне, он наверняка ожидал увидеть паразита, многоножку, монстра. Он не подготовился к красоте.

— Я тоже так думаю. Давай-ка запустим ее в контейнер.

Иен на секунду задержал Душу в ладони, словно пытаясь запечатлеть в памяти ощущения, а потом с трогательной нежностью отпустил ее в холод.

Джаред защелкнул крышку контейнера. У меня словно гора с плеч свалилась: дело сделано, время менять решение прошло. Я больше не сомневалась: когда меня не станет, эти четверо позаботятся об извлеченных Душах не хуже меня.

— Осторожно! — воскликнул Джеб и схватил ружье, направив его на кого-то рядом с нами.

Джаред выронил контейнер и прыгнул на Целителя, который сидел на койке и ошарашенно рассматривал нас.

Иен хладнокровно сжимал контейнер с Душой Целительницы.

— Хлороформ! — Джаред схватил Целителя, пытаясь вжать его в койку, но не успел.

Целитель ошеломленно уставился на меня, и на его лице появилось детское, беспомощное выражение. Лучи фонаря отражались от наших с ним глаз, по стенам плясали ромбовидные зайчики.

— Почему? — спросил меня Целитель; лицо его разгладилось, а тело безвольно осело на койку. Две струйки крови вытекли из ноздрей.

— Нет! — Я бросилась к обмякшему телу, понимая, что уже слишком поздно. — Нет!

Глава 54

Забвение

— Элизабет? — спрашивала я. — Энн? Карен? Как тебя зовут? Ну же. Я знаю, ты помнишь.

Тело Целительницы безвольно обмякло на койке. Прошло много времени — я точно не знала, сколько. Всю ночь я провела на ногах. С рассветом док убрал брезент с потолка, и теплые лучи солнца падали сквозь отверстия в потолке, ласкали кожу. Я подвинула безымянную женщину, чтобы свет не раздражал ей глаза, легонько коснулась ее лица и убрала со лба шелковистые каштановые с проседью волосы.

— Джули? Бриттани? Анжела? Патриция? Как же тебя зовут? Поговори со мной, пожалуйста!

Док тихонько похрапывал на одной из коек в темном углу лазарета, остальные давно ушли. Кто-то отправился хоронить мужчину, которого мы потеряли. Я содрогнулась, вспомнив его недоуменный вопрос и как вдруг погасли его глаза.

«Почему?» — спросил он.

Как жаль, что он не дождался ответа: я бы попыталась объяснить, и, возможно, он бы даже понял. В конце концов, разве есть что-то важнее любви? Для Души любовь — смысл существования. Именно любовь всегда была и будет моим ответом. Может, если бы он подождал, он бы тоже дошел до этой истины и не отнял бы жизнь у человеческого тела.

Впрочем, требование вернуть тело, вероятно, показалось бы ему бессмысленным. Это было его тело, а не какая-то отдельная сущность. В понимании Целителя самоубийство не означало убийства — оборвалась только одна жизнь. И, возможно, он был прав. По крайней мере, обе Души выжили. Индикатор на его контейнере тускло мерцал красным — величайшее свидетельство человеческой преданности. Люди сохранили ему жизнь.

— Мэри? Маргарет? Сьюзан? Джилл?

Все ушли, оставив меня со спящим доком и телом женщины, а в воздухе по-прежнему витало напряжение: женщина не просыпалась, хотя действие хлороформа давно прошло. Незнакомка дышала, сердце билось, но все попытки дока пробудить ее окончились ничем. Может, было слишком поздно? Мы ее потеряли? Она умерла? Умерла, как тело мужчины? Может, все они умерли и их давно нет? Может, остаются только редкие исключения вроде Мелани и Лэйси — непокорные бунтари да крикливые, вздорные создания? Может, носитель Ищейки — аномалия? Вернется ли Мелани, как вернулась Лэйси, или… или даже это под вопросом?

«Я не ушла. Я здесь», — возразила Мелани. Она тоже устала.

«Да, ты здесь. И ты здесь останешься», — пообещала я. Я со вздохом возобновила попытки. Попытки, обреченные на неудачу?

— Я знаю, у тебя есть имя, — сказала я женщине. — Ребекка? Александра? Оливия? Или что попроще… например, Джейн? Джин? Джоан?…

«Лучше, чем ничего, — хмуро думала я. — По крайней мере, я подсказала им, что делать, если их поймают. Хотя бы бунтарям да баламутам помогла».

Этого было недостаточно.