Читаем Гостья полностью

Ксавьер сдержанно улыбнулась, и они вышли из «Дома», издали поприветствовав Элуа. Франсуазу не слишком воодушевлял обед у Берже, но она была рада побыть немного с Пьером одной, по крайней мере побыть с ним без Ксавьер. Это была краткая отлучка в остальной мир: она начинала задыхаться в их трио, все более и более герметично замыкавшемся на себе.

Ксавьер дружелюбно взяла за руку Франсуазу и Пьера, однако лицо ее оставалось хмурым. Не обменявшись ни словом, они пересекли перекресток и вернулись в отель. На полке Франсуазы лежало письмо, полученное по пневматической почте.

– Похоже на почерк Поль, – заметила Франсуаза, распечатывая письмо.

– Поль отменяет приглашение, – сказала она, – и вместо этого приглашает нас на ужин шестнадцатого.

– О! Какая удача! – молвила Ксавьер; глаза ее загорелись.

– Да, это удача, – согласился Пьер.

Франсуаза ничего не сказала, она вертела письмо в руках. Если бы она не распечатала его в присутствии Ксавьер, то могла бы скрыть от нее содержание и провести день наедине с Пьером. Теперь это было непоправимо.

– Поднимемся немного освежиться, а потом встретимся в «Доме», – предложила она.

– Сегодня суббота, – сказал Пьер. – Можно пойти на блошиный рынок, пообедаем в большом синем ангаре.

– Да, это будет замечательно! Какая удача! – с восторгом повторила Ксавьер.

Была в ее радости почти бестактная настойчивость.

Они поднялись по лестнице. Ксавьер ушла к себе. Пьер последовал за Франсуазой в ее комнату.

– Ты не очень хочешь спать? – спросил он.

– Нет, когда гуляешь вот так, бессонная ночь не слишком утомительна, – отвечала она и стала снимать макияж. После хорошего холодного обливания она почувствует себя вполне отдохнувшей.

– Погода прекрасная, мы проведем отличный день, – сказал Пьер.

– Если Ксавьер будет милой, – заметила Франсуаза.

– Она будет милой; она всегда мрачнеет, когда думает, что вскоре должна нас покинуть.

– То была не единственная причина.

Франсуаза заколебалась, она опасалась, как бы Пьер не счел обвинение чудовищным.

– Я думаю, она рассердилась, что у нас будет пять минут для личного разговора. – Франсуаза снова заколебалась. – Я думаю, что она немного ревнует.

– Она ужасно ревнива, – согласился Пьер, – ты только сейчас это заметила?

– Я задавалась вопросом, не ошибаюсь ли я, – ответила Франсуаза.

Она всегда испытывала шок, когда видела, что Пьер с сочувствием воспринимает чувства, с которыми сама она боролась всеми силами.

– Она ревнует ко мне, – продолжала Франсуаза.

– Она ревнует ко всему: к Элуа, к Берже, к театру, к политике. То, что мы думаем о войне, кажется ей неверностью с нашей стороны, мы не должны заботиться ни о ком другом, кроме нее.

– Сегодня она сердилась на меня, – сказала Франсуаза.

– Да, потому что ты проявляла сдержанность в отношении наших планов на будущее; она ревнует тебя не только из-за меня, но и в отношении тебя самой.

– Я прекрасно знаю, – сказала Франсуаза.

Если Пьер хотел снять тяжесть с ее сердца, то взялся за это неудачно, она все больше чувствовала себя угнетенной.

– Я нахожу это тягостным, – продолжала она, – это любовь без малейшего дружелюбия. Создается впечатление, что тебя любят не ради тебя.

– Такова ее манера любить, – сказал Пьер.

Он прекрасно приспосабливался к этой любви, у него даже создалось впечатление, что он одержал победу над Ксавьер. Зато Франсуаза мучительно ощущала себя во власти этого пылкого и недоверчивого сердца, теперь она существовала лишь посредством капризных чувств, которые питала к ней Ксавьер; эта колдунья завладела ее образом и по своей воле заставляла ее претерпевать худшие чары. В этот момент Франсуаза была нежелательной, бесчувственной и мелочной душой; ей приходилось дожидаться улыбки Ксавьер, чтобы вновь обрести согласие с самой собой.

– Ладно, посмотрим, в каком настроении она будет, – сказала Франсуаза.

Но это была сущая пытка – до такой степени зависеть и своим счастьем, и даже самим своим существованием от этого чужого и строптивого сознания.