Читаем Гость полностью

– Ты из Колорадо, так?

– Из Аспена.

– Семья большая?

– Две сестры, брат.

– Старше или младше тебя?

– Все старше. Я в семье младшая.

– Родители?

– Папа фармацевт, мама ему помогает.

– Когда ты была маленькой, вы выезжали в отпуск всей семьей?

Харпер кивнула.

– Ну конечно. Большой каньон, пустыня Пейнтед и все такое. Однажды мы жили в палатках в Йеллоустоунском национальном парке.

– И вы всюду добирались сами, так?

Она снова кивнула.

– Разумеется. Микроавтобус, набитый детьми и вещами, счастливая фамилия. А зачем ты все это спрашиваешь?

– И что тебе запомнилось о дорогах?

Молодая женщина скорчила гримасу.

– Они были бесконечными.

– Вот именно.

– Что вот именно?

– Мы живем в очень большой стране.

– Ну и?

– Каролину Кук убили в Нью-Гемпшире, три недели спустя Лорейн Стэнли была убита в Сан-Диего. На самом противоположном конце страны, верно? По шоссе три с половиной тысячи миль, может быть, и больше.

– Разве убийца ездит на машине?

Ричер кивнул.

– Ему нужно возить сотни галлонов краски.

– А может быть, у него где-то склад.

– Это лишь еще больше все ухудшит. Если только этот склад не находится на прямой, соединяющей Нью-Гемпшир, то место, где находится убийца,июжную Калифорнию, ему еще придется делать крюк. Так что расстояние увеличится. Значительно.

– Ну и?

– Итого, ему пришлось проехать три, а то и четыре тысячи миль, и потом еще наблюдать за домом Лорейн Стэнли. Можно было это сделать за одну неделю?

Харпер нахмурилась.

– То есть, семьдесят часов в пути со скоростью пятьдесят пять миль в час.

– Но он не сможет держать такую скорость. Ему придется проезжать через города. Где-то ремонтируют дороги, где-то пробки. А максимальную скорость он не может нарушать. Такой предусмотрительный преступник не может рисковать тем, что какой-нибудь дорожный полицейский начнет обнюхивать его машину. В наши дни сотни галлонов камуфляжной краски обязательно вызовут подозрение, ты согласна?

– Ну тогда сто часов в пути.

– Не меньше. Плюс день или два на то, чтобы следить за домом. То есть, если добавить на сон, на отдых и на еду, получается больше недели. Дней десять – одиннадцать. А то и двенадцать.

– Ну и?

– А ты сама скажи.

– Значит, убийца не работает по графику две недели через одну.

Ричер кивнул.

– Не работает.

* * *

Выйдя на улицу, они обошли здание, в котором размещалась столовая. Погода наконец установилась той, какой должна быть осенью. Воздух стал теплее на десять градусов, но все равно оставался прохладным. Под ясным голубым небом зеленели лужайки. Сырость исчезла, и деревья на соседних деревьях казались сухими и более светлыми.

– Мне хочется остаться на улице, – заметил Ричер.

– Тебя ждет работа, – возразила Харпер.

– Я уже прочитал все эти чертовы папки. Перечитывать их заново бессмысленно. Мне нужно хорошенько все осмыслить.

– На улице тебе думается лучше?

– Как правило.

– Ну хорошо, пошли в тир. Мне нужно подготовиться к зачету по стрельбе из пистолета.

– Разве ты его до сих пор не сдала?

Она улыбнулась.

– Разумеется, сдала. Но нам нужно пересдавать зачет каждый месяц. Таковы правила.

По дороге они доели захваченные в столовой бутерброды. В открытом тире было по-воскресному тихо. Тир представлял из себя пространство размером с хоккейную площадку, с трех сторон окруженное высокими земляными валами. Железобетонные заборы высотой по плечо разбивали тир на шесть отдельных огневых полос, которые заканчивались стендами с мишенями. Мишени из плотной бумаги были натянуты на железные рамки. На каждой мишени был изображен пригнувшийся преступник, вокруг сердца которого расходились концентрические окружности. Харпер заглянула к ответственному за тир, и он выдал ей пистолет с шестью патронами в обойме и две пары наушников.

– Ваша огневая полоса номер три.

Третья полоса находилась в центре. По бетонному полу проходила жирная черная полоса.

– Семьдесят пять футов, – объяснила Харпер.

Встав у полосы, она надела наушники. Взяла пистолет обеими руками и подняла его. Расставила ноги, чуть согнула колени. Подала бедра вперед, отвела плечи назад. Харпер выпустила все шесть пуль одним непрерывным потоком, выдерживая между выстрелами паузу в полсекунды. Ричер следил за напрягшимися сухожилиями на ее руках. При каждом нажатии на спусковой крючок дуло пистолета чуть дергалось вверх.

– Готово, – объявила молодая женщина.

Ричер вопросительно посмотрел на нее.

– Это означает, что ты можешь идти за мишенью, – объяснила она.

Ричер ожидал увидеть все шесть пуль расположенными на одной вертикальной линии длиной приблизительно в фут, и, дойдя до конца огневой полосы, именно это он и обнаружил. Два отверстия были прямо в сердце, два в следующем круге, и еще два в круге, соединяющем горло и живот. Сняв мишень с рамки, Ричер вернулся к черте.

– Две пятерки, две четверки и две тройки, – сказала Харпер. – Двадцать четыре очка. Зачет я сдала бы, но на самой грани.

– Тебе надо больше использовать левую руку, – сказал Ричер.

– Как?

– Полностью перенеси на нее вес пистолета, а правой только нажимай на спусковой крючок.

Она посмотрела на него.

– Покажи.