Читаем Гость полностью

Симека задумчиво посмотрела на него. На улице было холодно. Ночная роса усеяла каплями крашеные доски крыльца. В воздухе низко висел туман. За плечом Симеки в доме горел теплый желтый свет. Молодая женщина задержала взгляд на Ричере.

— Обстоятельства? — повторила она.

Он кивнул.

— Не оставили мне никакого выбора.

Симека тоже кивнула.

— Как бы то ни было, я рада снова видеть тебя.

— И я тоже.

Она была высокая. Ниже ростом, чем Харпер, но это относилось к большинству женщин. Мускулистая, но не накачанная, как Элисон Ламарр, а скорее поджарая, как бегун-марафонец. На Симеке были чистые джинсы и бесформенный свитер. На ногах теплые тапки. У нее были довольно длинные каштановые волосы, челкой спускающиеся к карим глазам. Вокруг губ залегли глубокие складки. Прошло почти четыре года с тех пор, как Ричер видел Симеку в последний раз, и сейчас она выглядела старше на все эти четыре года.

— Это специальный агент Лиза Харпер, — представил свою спутницу Ричер.

Симека поздоровалась сдержанным кивком. Ричер следил за ее глазами. Агента-мужчину Симека спустила бы с лестницы.

— Здравствуйте, — сказала Харпер.

— Что ж, пожалуй, заходите, — пригласила Симека.

Она по-прежнему не выпускала дверную ручку. Стояла на пороге, подавшись вперед и не желая выходить на крыльцо. Харпер вошла в дом, Ричер последовал за ней. Входная дверь закрылась. Они оказались в прихожей, затем прошли в дом, свежевыкрашенный, обставленный со вкусом. Вокруг чистота и порядок. Везде чувствовался домашний уют. Самое сокровенное, что есть у человека. На полу ковры из натуральной шерсти. Антикварная мебель из сверкающего полированного красного дерева. На стенах картины. Повсюду вазы с цветами.

— Хризантемы, — сказала Симека. — Я сама их выращиваю. Нравится?

— Очень, — сказал Ричер. — Хотя я так и не научился писать это слово правильно.

— Разведение цветов — мое новое увлечение, — продолжала Симека. — Я занимаюсь этим серьезно.

Она указала на гостиную.

— И еще музыка. Проходите, смотрите.

Стены были оклеены обоями спокойных тонов, деревянный пол начищен до блеска. В дальнем углу стоял рояль. Сверкающая черная полировка. Немецкая фамилия, врезанная в дерево бронзой. Перед роялем большой стул, черная кожа, прошитая мебельными гвоздями. Крышка рояля была поднята, на пюпитре стояли раскрытые ноты: густая масса черных кружочков и завитушек на плотной бумаге кремового цвета.

— Хотите что-нибудь послушать? — спросила Симека.

— Конечно, — ответил Ричер.

Она села на стул перед роялем. Положила руки на клавиши, помедлила секунду, и комната наполнилась звуками печального минорного аккорда. Рояль звучал тепло, мягко. Пробежав пальцами по клавишам, Симека перешла на траурный марш.

— А повеселее ничего не знаешь? — спросил Ричер.

— Настроение у меня невеселое.

И все же она заиграла «Лунную» сонату.

— Бетховен, — объявила она.

Комната наполнилась серебристыми арпеджио. Симека держала ногу на левой педали, и звук был тихий, приглушенный. Ричер повернулся к окну и уставился на цветы во дворе, серые в лунном свете. Где-то на западе, в девяноста милях, начинался океан, бескрайний и молчаливый.

— Вот так лучше, — сказал Ричер.

Симека сыграла целиком первую часть, судя по всему по памяти, поскольку на раскрытых нотах было написано «Шопен». После того как замер последний аккорд, она не стала убирать руки с клавиш.

— Замечательно, — похвалил Ричер. — Значит, у тебя все в порядке?

Отвернувшись от рояля, Симека посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты хочешь сказать, оправилась ли я после того, как меня изнасиловали три подонка, которым я должна была доверить свою жизнь?

Ричер кивнул.

— Что-то в этом духе.

— Наверное, оправилась, — сказала Симека. — По крайней мере, в той степени, в какой когда-либо смогу оправиться. Но теперь я вдруг узнаю, что какой-то маньяк собирается убить меня за то, что я тогда пожаловалась. Согласись, это несколько выбивает из колеи.

— Мы его обязательно схватим, — в наступившей тишине произнесла Харпер.

Симека молча смерила ее взглядом.

— Так мы можем сейчас посмотреть на новую стиральную машину в подвале? — спросил Ричер.

— На самом деле это вовсе не стиральная машина, да? — спросила Симека. — Никто мне ничего не говорит.

— Скорее всего, это краска, — сказал Ричер. — В банках. Зеленая защитная, армейского образца.

— Для чего она?

— Убийца запихнет тебя в ванну и зальет сверху краской.

— Зачем?

Ричер пожал плечами.

— Хороший вопрос. Сейчас над ним как раз бьются лучшие головы Бюро.

Симека повернулась к Харпер.

— Вы одна из лучших голов?

— Нет, мэм. Я простой агент, — сказала та.

— А вас когда-нибудь насиловали?

Харпер покачала головой.

— Нет, мэм, ни разу.

— Постарайтесь, чтобы этого не случилось, — сказала Симека. — Вот вам мой совет.

Наступило молчание.

— Это меняет всю жизнь, — снова заговорила Симека. — По крайней мере, мою изменило, это уж точно. Цветы в саду и музыка — только это мне сейчас и осталось.

— Хорошие увлечения, — заметила Харпер.