Читаем Гость полностью

Ты выжидаешь пять минут. Стоишь около ванны, ни к чему не прикасаясь. Затем ты выполняешь единственное действие, которое женщина не может сделать сама. При этом перчатка на твоей правой руке пачкается в краске. Затем ты нажимаешь пальцем на лоб женщины, и она уходит с головой под краску. Ты стягиваешь с правой руки перчатку, выворачивая ее наизнанку. Проверяешь перчатку на левой руке. Все в порядке. Для предосторожности ты убираешь правую руку в карман и не вынимаешь ее. Это единственный момент, когда ты можешь оставить отпечатки пальцев.

Держа грязную перчатку в левой руке, ты молча спускаешься вниз по лестнице. Бросаешь перчатку в мешок с одеждой женщины. Открываешь дверь. Прислушиваешься и оглядываешься по сторонам. Выносишь мешок из дома. Оборачиваешься и закрываешь за собой дверь. Проходишь по дорожке к шоссе. Останавливаешься перед машиной и бросаешь в мешок чистую перчатку. Открываешь крышку багажника и убираешь туда мешок. Открываешь дверь и садишься за руль. Достаешь из кармана ключ и заводишь двигатель. Пристегиваешь ремень безопасности и поправляешь зеркало заднего вида. Уезжаешь, держа скорость не слишком большой и не слишком маленькой.

Дело Каллан начиналось с краткого резюме о ее карьере в армии. Карьера продолжалась четыре года, а резюме заняло сорок восемь строчек печатного текста. В нем один раз упоминалась фамилия Ричера, в самом конце, в связи со скандалом. Ричер поймал себя на том, что прекрасно помнит Эми Каллан, невысокую пухленькую женщину, веселую и счастливую. В свое время ему показалось, что она пошла в армию, сама точно не представляя зачем. Это свойственно определенному типу людей. Тем, кто вырос в больших семьях, привык делиться с окружающими, в школе занимался спортом, неплохо учился, но не мечтал о карьере ученого, — этих людей как бы само собой сносит в армию. Они воспринимают ее как продолжение того, что им уже известно. Возможно, самих себя они не считают бойцами, но они знают, что в армии на каждого человека с винтовкой приходится сотня тех, кто занимается совершенно мирными профессиями.

Пройдя курс начальной подготовки, Каллан сразу попала в управление боеприпасами. Через двадцать месяцев ее уже произвели в сержанты. Она перебирала бумаги и рассылала партии товаров по всему свету, совсем как ее коллеги, оставшиеся дома, но только товарами ее были не помидоры, туфли и автомобили, а пушки и снаряды. Каллан работала в Форт-Уайте рядом с Чикаго, на оружейном складе, пропахшем оружейной смазкой и наполненном оглушительным грохотом погрузчиков. Первое время работа ее устраивала. Затем безобидные шуточки закончились, и капитан и майор начали все чаще переступать черту, отпуская грязные намеки и делая непристойные жесты. Каллан вовсе не была стыдливой фиалкой, и все же постоянные издевки и чересчур смелые мужские руки, лезущие куда не следовало, привели ее в кабинет Ричера.

Уволившись из армии, Каллан уехала во Флориду, в небольшой городок на побережье Атлантики в сорока милях севернее того места, где цены начинают круто подниматься вверх. Там она вышла замуж, там она развелась, там прожила еще год и умерла. В папке была масса записей и фотографий, объясняющих «где», но почти ничего относительно «как». Каллан жила в современном одноэтажном доме, спрятавшемся под крышей, крытой оранжевой черепицей. На снимках, сделанных на месте преступления, не было видно никаких следов взлома ни окон, ни дверей, никакого беспорядка внутри. Лишь ванная комната, выложенная белой плиткой, ванна, наполненная зеленой краской, и плавающее в ней обмякшее тело.