Читаем Гость полностью

Для сообщения о заложенной бомбе необходимо позвонить по телефону. Откуда? Телефонные звонки можно проследить. Можно вернуться в аэропорт Портленда и позвонить оттуда. Проследить звонок до телефона-автомата в аэропорту — все равно что вообще его не проследить. Однако в нужный момент ты окажешься за много миль от места действия. Звонок безопасный, но совершенно бесполезный. «Уловка-22». А здесь на миллион миль вокруг нет ни одной телефонной будки. И нельзя воспользоваться сотовым телефоном, потому что через какое-то время этот звонок окажется в счете, присланном телефонной компанией, а это будет то же самое, что признание в суде. И кому звонить? Нельзя допустить, чтобы кто-либо услышал твой голос. Он слишком характерный. Это чересчур опасно.

Но чем больше ты над этим думаешь, тем больше приходишь к выводу, что стратегия должна быть основана на телефонном звонке. Существует единственный человек, которому ты можешь позволить услышать твой голос, не опасаясь последствий. Однако задача становится геометрической. Четырехмерной. Пространство и время. Звонить надо будет прямо отсюда, с открытого места, находясь в виду дома, но сотовым телефоном воспользоваться нельзя. Патовая ситуация.

Выехав из туннеля, Ричер и Харпер вместе с потоком машин повернули на запад. За турникетом оплаты проезда шоссе номер 3 чуть отклонилось к северу. В Нью-Джерси уже наступила влажная ночь; повсюду мокрый асфальт и фонари, окруженные нимбами. Справа и слева яркие неоновые вывески. Самые разные заведения, а перед ними асфальтовые стоянки.

Бар, который они искали, находился за развилкой трех дорог. На вывеске эмблема известной пивной компании и фамилия «Макстефан», что, если Ричер правильно понимал ирландский, соответствовало «Стивенсону». Приземистое здание с плоской крышей. Стены обшиты темными досками, в каждом окне зеленый неоновый трилистник, символ Ирландии. Тускло освещенная стоянка была на три четверти пуста. Ричер небрежно поставил «максиму» наискосок на третьей площадке от схода. Вышел и огляделся вокруг. На улице было холодно. Ричер описал в полумраке полный круг, разглядывая стоянку в свете уличных фонарей.

— Старого «кадиллака де-вилль» нет, — сказал он. — Наш Боб еще не приехал.

Харпер с опаской посмотрела на входную дверь.

— Наверное, мы приехали слишком рано. Придется подождать.

— Если хочешь, можешь ждать здесь.

Она покачала головой.

— Мне приходилось бывать и в худших местах.

Ричер не смог представить, где и когда.

За входной дверью был тесный вестибюль с автоматом, торгующим сигаретами. Затем еще одна дверь, ведущая в темный зал с низким потолком, наполненный табачным дымом и запахом прогорклого пива. Вентиляция, если и имелась, не работала. Зеленые трилистники в окнах, светившие и внутрь, заливали зал бледным призрачным сиянием. Стены были обшиты досками, потемневшими и покрывшимися копотью от пятидесяти лет воздействия сигаретного дыма. Стойка представляла собой длинное деревянное сооружение, установленное на бутафорские деревянные бочки. Перед ней стояли высокие табуреты с красными пластиковыми сиденьями, а в зале — их уменьшенные копии перед столиками в виде покрытых лаком бочонков с прибитыми сверху фанерными кругами. Фанера была засалена тысячами рук и локтей.

За стойкой маячил бармен, в зале сидело восемь посетителей. Перед всеми на фанерных столах стояли стаканы с пивом. Все посетители были мужчинами. Все повернулись к новоприбывшим. Ни один из посетителей не был военным. Не мог быть военным. Одни были слишком старые, другие слишком рыхлые, у кого-то были длинные сальные волосы. Обычные работяги. Или безработные. Но все смотрели на вошедших враждебно. Разговоры смолкли, оборвавшись на полуслове. Завсегдатаи смотрели на новичков, словно пытаясь устрашить их своим видом.