Читаем Гость полностью

– Меня зовут Семен Игнатьевич Морозов. Я полковник в отставке. Председатель общества ветеранов КГБ. Наша общественная организация состоит из отставников спецслужб, среди которых много генералов, высших офицеров. Сегодня мы собираемся на свое заседание, чтобы чествовать некоторых наших товарищей. Илья Фернандович сказал, что вы бы моли посетить наше собрание.

– Но я никогда не состоял в КГБ.

– Это не имеет значения. Мы проводим чествование, награждение, а потом кто-нибудь из числа творческой интеллигенции – поэт, музыкант, певец – исполняет песню, играет на скрипке, читает стихотворение. Илья Фернандович рекомендовал вас как известного художника, представляющего современное искусство. Мы вас очень ждем.

Веронов молчал. Смотрел на телефон, слыша, как урчит в нем зверь, нетерпеливо, словно телефон был лакомой костью, которую ему показывали.

– Аркадий Петрович, вы меня слышите?

– Слышу, диктуйте адрес, – Веронов отложил телефон. Зверь в утробе чуть слышно рычал.

Первую половину дня Веронов готовился к акции, ходил по магазинам, обдумывал перфоманс, который соответствовал бы месту действа, участникам представления. Сел в машину, установив на заднем сидении клеенчатую тяжелую сумку. Общество ветеранов КГБ находилось в Замоскворечье, на берегу канала, в бело-желтом ампирном особняке с окнами на набережную. Проехав сквозь чугунные ворота, он был встречен полковником Морозовым. Полковник был маленький, лысоватый, улыбчивый, чем-то напоминающий расторопного сельского бухгалтера. Он сразу же провел Веронова в комнату заседаний. Это была небольшая зальца, которая старинным хозяевам дома служила гостиной. Теперь посредине стоял овальный стол с крепкими дубовыми стульями. По стенам висели масляные потемневшие портреты каких-то московских бар, красовался лепной герб – лев с двумя мечами и лента с латинской надписью. За столом, занимая все стулья, сидели члены общества.

Все они были чем-то похожи. Гранеными лицами, словно их рисовали кубисты. Суровыми лбами и тяжелыми взглядами. На всех были застегнутые пиджаки и темные галстуки. Некоторые положили на стол костлявые пятерни, перевитые фиолетовыми венами.

Веронов вдруг подумал, что попал в масонскую ложу: сейчас его представят, и начнется обряд посвящения, с плащами, шпагами и священными сосудами. Но Морозов, не представляя Веронова, усадил его в стороне на диван, под портретом безвестного московского барина.

– Товарищи, соратники, – произнес Морозов, и Веронов поразился его преображению. Исчез улыбчивый расторопный сельский бухгалтер, низкорослый толстячок, и появился волевой, с упрямой складкой на лбу повелитель, перед которым дрожали вызванные на допрос диссиденты, трепетали сильные мира сего, видя в нем всесильное государство, всеведающее, неотвратимое в своем возмездии, – Дорогие соратники, мы собрались, чтобы посмотреть друг другу в глаза, убедиться, что в нас живет дух, преданность, честное служение. Государство наградило каждого из нас орденами, званиями, заслуженным доверием. Здесь же, в нашем братском кругу, мы награждаем наших выдающихся товарищей наградами нашего общества, которые не менее почетны и дороги, чем награды Родины. И первым, кого мы представляем к награде «Бриллиантовая звезда», является генерал-лейтенант Андрей Анатольевич Лодейников, – со стула поднялся статный старик с голым черепом и седыми бровями, из-под которых смотрели неподвижные стальные глаза. Ему аплодировали, но не было улыбок. Были неподвижные граненые лица, застегнутые пиджаки, темные галстуки. Веронова смущала эта одинаковость, словно всех здесь собравшихся создавали по единому образцу в таинственной кузне, выковывая как подковы. И они, побывавшие между молотом и наковальней, в своих граненых лицах несли отпечатки великих и страшных времен.

– Андрей Анатольевич выполнял ответственные задания руководства, имел дело с лучшими умами нашего общества, которые тогда именовались инакомыслящими, диссидентами, но были драгоценным достоянием государства и готовили перемены, невозможные без нашего с вами участия. Без вашего участия, товарищ генерал. Мы знаем, как бережно вы обошлись с гением нашего времени, академиком Андреем Дмитриевичем Сахаровым, спрятали его от травли, предоставив гению квартиру в Нижнем Новгороде. За это он был благодарен вам до самой своей смерти. Как виртуозно вы провели операцию по переброске Александра Исаевича Солженицына в Америку, где он, вдалеке от злобных недоброжелателей, мог продолжить свое великое творчество и подарил нам много замечательных произведений. За ваши заслуги перед народом, перед русской наукой и культурой, мы награждаем вас, Андрей Анатольевич, орденом «Бриллиантовая звезда».